«Скоро конец таракану усатому!»
Ягнус сначала не придал значения тому, что Анци нет на кухне. Но она все не появлялась, и его охватило подозрение.
— Где Анця? — спросил он Мишку, плотно закрыв за собою дверь.
— Не знаю. Вышла, — ответил пастушок, деланно зевая.
Через полчаса Ягнус опять зашел в кухню, уже более настороженный. Он пронзил Мишку колючим взглядом и вышел.
Мальчик прислушивался к каждому шороху, к каждому шагу на улице. «Вдруг сейчас Анцю приведут, раненую… Тогда я убегу в лес!»
Постепенно шум в большой комнате стихал. Пьяные офицеры уснули. А капитан Фекете в сапогах, в пыльном мундире развалился на перине. Он везде чувствовал себя хозяином.
Ягнус слонялся по дому темнее тучи. Дорого же стоит ему это знакомство с капитаном. Сколько гонведы сена забрали для лошадей, а сколько офицеры водки выпили, кур съели! Убытки! Кругом убытки!
А тут еще батрачка исчезла, будто сквозь землю провалилась. Не она ли вышла из села? Не в нее ли стреляли? А что, если в его собственном доме жила партизанка?
Ягнус вскочил как ужаленный. Опять направился к кухне.
Мишка, услышав его шаги, положил руки на стол, лег на них и сделал вид, что спит. Нет! Ягнус не должен заметить его волнение. Ни за что!
Хозяин грубо толкнул его. Мишка что-то промычал, мотнул головой и опять спокойно засопел. Ягнус крепко схватил его за плечо, затряс изо всей силы, прошипел:
— Это она вышла из села? Говори, змееныш!
— А что я, пане, знаю! Сказала: «Прислуживай здесь за меня, а я сейчас приду». И не пришла. Может, кто украл ее!
Лицо у Мишки было такое глуповато-наивное, заспанное, что Ягнус поверил ему. «Кажись, этот дурень и вправду ничего не знает», — решил он.
— Марш домой, чего до сих пор здесь торчишь!
Мишка стрелой выбежал со двора. Жандармы больше ни о чем не докладывали офицеру. Значит, Анце удалось уйти!
Радость мальчика была безграничной.
Зато пан Ягнус так и не уснул в эту ночь. Неужели это его батрачка ушла из села? Может быть, ушла предупредить партизан? Надо сейчас же разбудить капитана и все ему рассказать. Но Ягнус тут же отказался от этой мысли. Он хорошо знал, каким Фекете бывает в гневе. Чего доброго, еще сообщником посчитает! Как же! В доме старосты жила партизанка! И не день-два, а годы!
«Пригрел змею…» Ягнус почему-то начал икать, визгливо, громко. Прикрыл рот шапкой, лег на топчане в кухне. Но сон к нему не шел. Может быть, встать все-таки, рассказать капитану все? Нет! Фекете накинется на него: чего, мол, сразу не разбудил, чего ждал? И кто его знает, чем это все кончится? «Черт с ними! Пусть что хотят, то и делают! Не с голыми же руками идут на партизан. Пушки с собой привезли!» — успокоил себя староста.
На рассвете жандармы и гонведы были все на ногах. Выходили из села тихо. А через некоторое время окрестность потрясли три взрыва, один за другим. Хортисты напоролись на мины. Ягнус окончательно убедился: партизаны были предупреждены. И это сделала его батрачка! Он ходил по дому как одурелый. Кому ж теперь верить? Если Анця, такая работящая, старательная, и вдруг партизанка! Теперь вспомнилось: он не раз ловил на себе ее взгляд — горящий, ненавидящий. Да какое ему было дело до ее взглядов! Работала она за троих. Не с ее ли помощью Ягнус приумножил свое хозяйство! Сейчас ему казалось, что вокруг него всё — партизаны. Он подозрительно всматривался в лица батраков.
А загоревшийся прошлой осенью стог сена! Да, они давно его держат на прицеле, только Ягнус не знал об этом!..
Пан перестал вывозить в город продукты. Даже днем закрывал калитку на запор. Непреодолимый страх уже не покидал его. Он прилип к нему, как репей к бараньей шерсти. А тут еще невеселые вести с фронта. Русские с каждым днем подходят все ближе. Пан превелебный приказал Ягнусу войти в доверие к крестьянам. Старосте придется остаться в селе для будущей борьбы. Оружие уже закопано в конце огорода. Связь налажена с верными людьми из соседних сел. Да! Борьба будет продолжаться! Ягнусу достоверно известно, что за горами, в Стрию, хлопцы тоже не дремлют, бьют красных.
Поп оказался дальновидней. Он покупал золото, доллары. Теперь ему можно скрыться и за границей. А вот он, Ягнус, копил пенге, покупал землю. Еще месяц-два, и на его землю набросятся, как голодные волки, эти нищие односельчане.
Староста задыхался от злости. Хотелось выть от таких мыслей.