Мы снова замолчали. Я представил себе маленькие морщинки на ее лбу и напряженный рот. Мне и раньше приходилось произносить эти слова, и, возможно, я и сам в них верил. Так или иначе, мне показалось, что они тронули в ней что-то.
Когда она заговорила, ее голос сделался глубже, словно она говорила под гипнозом.
- Я не против отвечать на ваши вопросы. Сформулируйте только, что именно вы хотите знать.
Я посмотрел на нее, но ее взгляд оставался тверд. Возможно, я продвигался в расследовании ценой того, что ощущалось между нами.
- О'кей, - сказал я. - Первое: в чем обвиняют Энгьюина? Что было в том письме, которое они нашли?
- Я видела письмо только раз. Знаете, до вчерашнего дня я не занималась этим делом. Мне показалось, что Энгьюину нужны были деньги для себя и сестры. Он обвинял Стенханта в моральной нечистоплотности. Энгьюин считал, что защищает интересы сестры и ее ребенка, а когда туда переехала Челеста - и ее тоже. Он обвинял Стенханта в злоупотреблении наркотиками, из-за чего тот, по его мнению, и выгнал жену.
- Я работал на Стенханта. Все было по-другому. Он хотел, чтобы Челеста вернулась.
- Мы полностью убеждены в том, что он встречался в "Бэйвью" с женщиной.
Я покачал головой.
- Он ездил туда шпионить за Челестой. Это у нее был там роман. Поговорите с другим частным инквизитором по имени Уолтер Серфейс. Он говорит, что даже видел один раз того парня. Мейнард Стенхант снимал номер, чтобы следить за ней, Ссора из ревности - лучший мотив, чем те, что вешают на Энгьюина.
- Послушайте, - вздохнула она. - Все, что я могу, - это рассказать вам то, что мы имеем. Ваши сведения не укладываются в версию.
- Так что у вас за версия? Я так и не знаю ее.
- Энгьюин угрожал в письме, что будет преследовать Стенханта. Вот он и поехал за ним в "Бэйвью" и убедился, что тот встречается там с его сестрой. Та это от него скрывала. Однако это случалось и раньше, иначе откуда же у нее ребенок? Энгьюин потерял голову и убил Стенханта. Это объясняет все, в том числе и нежелание Пэнси защищать брата.
Признаюсь, что на миг это ошеломило меня. Это было первое внятное объяснение, которое я слышал, и это включало в себя почти все, что я копил в своей памяти. Я бы даже согласился с этим, если бы не цеплялся так за свою идею, что Челеста, а не Пэнси является матерью башкунчика. И потом, Энгьюин не мог быть убийцей. Он так и не доказал мне этого, но убивать он не умея. Я готов был поручиться за это жизнью. Черт, да я уже поручился.
- А как быть с овцой?
- За исключением отпечатков пальцев Энгьюина, у нас нет на него ничего. Возможно, вы сможете снять с него это обвинение.
- Он напоролся на это случайно и сразу же бросился ко мне, - сказал я и сразу же сообразил, как абсурдно это звучит. - Он не совершал этого, Кэтрин. Поверьте мне. Это так просто.
- Иногда простое и означает правильное. Боже, Меткалф. Что я делаю? Мне надо было вести вас в дом или отпустить - что угодно, только не сидеть здесь и подвергаться вашему идиотскому допросу. - Она нахмурилась. - Не судите меня, ладно? Вы ведете свое следствие, я - свое. Я разрешила вам задавать мне вопросы и только. Не пичкайте меня вашими эксцентричными версиями.
Я отвернулся, злясь на себя. Сам хорош: сижу с двадцатью пятью единицами кармы и разговариваю с инквизитором. Дурак, да и только.
- Извините, - сказал я. - Я постараюсь быть профессиональнее. Что вам известно про парня по имени Фонеблюм?
- Я не знаю такого имени.
Я подумал, не открыть ли мне снова дверцу, чтобы зажегся свет, но не стал этого делать.
- Он по уши в этом деле. Корнфельд точно знает его - упоминание этого имени в его присутствии обошлось мне в двадцать единиц кармы. Мне показалось, что он старался не дать Моргенлендеру узнать что-то.
- Моргенлендер - клоун, - сказала она. - Он взялся за это слишком горячо. Он все время связывался с Центральным Отделом. Рядом с ним все старались помалкивать.
Я положил руки на приборную доску и вспомнил, что они у меня разбиты.
- Моргенлендер считал, что дело не ограничивается этим, - сказал я. Он старался не дать свернуть его.
- Я знаю. Он хорошо поработал до тех пор, пока не подвернулась эта овца.
- Жаль.
- Вам, должно быть, очень жаль.
Я ухмыльнулся.
- Моргенлендер здорово облегчал мне жизнь. Он звал меня длинноносым. Не думаю, что он видел во мне отбросы инквизиции.
Она молчала. Я решил, что она ждет, пока мне надоест спрашивать.
- Где вам сейчас положено быть? - спросил я. - Дежурить в вестибюле?
- Я не на дежурстве.
Это могло бы звучать ободряюще, не произнеси она это так нейтрально. Я хотел, чтобы в этом деле она была на моей стороне, а если покопаться в собственных чувствах - чего я не делаю никогда, - я хотел и большего. Но большего не происходило. Она свела мою страсть к профессиональному интересу, и это беспокоило и ее. Если она и почувствовала что еще, то хорошо это скрывала.
Что-то в потоке слов из динамика привлекло мое внимание. Мне показалось, я услышал фамилию Стенхант. Должно быть, Кэтрин тоже услышала, поскольку она добавила громкости.
Диспетчер диктовал адрес секс-клуба в центре и добавил что-то насчет убийства. Я навострил уши, но он переключился на другие сообщения. Я посмотрел на Кэтрин, а она посмотрела на меня.
- Возможно, нам стоит посмотреть, - сказал я.
- Возможно, мне стоит посмотреть, - возразила она. - Вам надо держаться в стороне, поймите.
Я улыбнулся.
- Все равно я поеду туда на своей машине, так зачем же зря переводить бензин?
Она вздохнула и завела мотор. Всю дорогу мы молчали. Это дало мне возможность пофантазировать, будто мы просто катаемся, возможно, едем в театр или в ресторан, а может, на ночь за город. Я закрыл глаза и позволил этим мечтам унести меня, пока она вела машину, но все эти мысли разом вылетели у меня из головы, стоило нам затормозить у входа в секс-клуб среди сирен и мигалок инквизиторских машин.
26
Я прошел за заграждения вместе с Кэтрин, ни разу не показав своей лицензии и не ответив на вопросы, на которые у меня не было ответа. Нескольких слов дежурящему у двери номера инквизитору хватило, чтобы нас пропустили внутрь. Клуб оказался местом, где вы могли взять напрокат любой инвентарь: кожаные штуки, цепи и так далее, - с хорошо изолированными помещениями, чтобы без помех пользоваться всем этим при условии, что все останутся живы, чему помогали электронные предохранители. Так и было до сих пор, но инквизитор у двери дал нам понять, что Челесте Стенхант с этим не повезло.
Я вошел в номер следом за Кэтрин. Она сделала только один или два шага, потом резко повернулась, прижав руки ко рту, и выбежала, оставив меня наедине с грудой того, что раньше называлось Челестой Стенхант. Я наступил в кровь прежде, чем успел опомниться.
Кто-то начал с нижней половины ее тела, что было бы еще ничего, остановись он на этом. Кто-то не пожалел усилий. Это звучит грубо, но по-другому я назвать это не могу. Одежды на ней не было, но мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, как она выглядела раздетой, ибо то, что лежало передо мной, не имело с этим ни малейшего сходства.