В разговоре по телефону старый шимпанзе не выказал особого энтузиазма. Но когда я затормозил у входа в Отдел, он ждал меня и встретил меня у дверей.
- Спасибо, что откликнулся, Уолтер, - сказал я.
- Не будем об этом, - буркнул он.
Мы вошли. Люди редко приходят сюда сами, так что здесь практически нет зоны для приема посетителей, чего не скажешь о длинном просцениуме, на который с заднего хода выводят или выносят людей. Что же касается входа, подразумевается, что тебя либо вводят, упирающегося, под руки, либо привозят без сознания на полу инквизиторского фургона. Ты входишь в дверь, и все поворачиваются к тебе, глядя, как на марсианина. Так вышло и на этот раз.
Мы пересекли вестибюль и подошли к столу дежурного. Сидевший за ним парень, судя по его виду, вряд ли занимался чем-нибудь серьезнее разноски пиццы по кабинетам.
- Мне нужно поговорить с инквизитором Корнфельдом, - заявил я.
Парень удивил меня, набрав это имя на своем компьютере.
- Нет таких, - ответил он.
- О'кей, - сказал я. - А инквизитор Моргенлендер?
Он попробовал - с тем же результатом.
Это меня обеспокоило. В мое время будущее Отдела определялось выбором между двумя этими личностями, и шансов одержать верх у Корнфельда имелось куда больше. Впрочем, меня тревожило не столько то, что ни того, ни другого не оказалось на месте, сколько то, что парню пришлось запрашивать имена у компьютера.
- Попробуйте инквизитора Телепромптер, - предложил я.
Его руки забегали по клавишам.
- Я посмотрю, может ли она вас принять, - сказал он и в первый раз посмотрел на нас внимательнее.
Я улыбнулся ему, и он нажал пару кнопок на интеркоме.
- Мисс Телепромптер? - спросил он. - Тут один парень у входа, так он хочет поговорить с вами. - Он выслушал ее ответ и повернулся ко мне. - Как вас зовут?
Я назвал себя, и он повторил мое имя в трубку.
- Подождите здесь, - сказал он, глядя на нас слегка расширившимися глазами.
Мы с Серфейсом отошли на пару шагов от стойки перевести дух, когда нас окружили несколько типичных для Отдела фигур с квадратными плечами.
- Мистер Меткалф? - спросил один из них.
- Меткалф и Серфейс, - ответил я. - Мы вместе.
Шимпанзе не слишком обрадовался этому, но возражать мне не стал.
Инквизиторы взяли нас под руки и подтолкнули к лифту. Мне показалось, что мы все не влезем, и я хотел уже предложить, чтобы мы с Серфейсом ехали на следующем, но они настаивали, и мы все-таки влезли. Толстые подобрали животы, и мы поехали вверх.
Лифт остановился на третьем этаже, и нас повели в один из служебных кабинетов. Это произвело на меня впечатление, впрочем, я не был слишком уверен, что перемещение с первого на третий этаж - добрый знак для Кэтрин. Насколько я знаю Отдел, игра в кабинетах ненамного чище игры на улицах. Наши провожатые набрали код на двери. Двое из них прошли вместе с нами, а остальные остались ждать в коридоре.
Кабинет наверняка был одним из лучших в здании: огромное окно с видом на залив, фотографии и памятные знаки на стенах. Кэтрин сидела за огромным столом, постаревшая на шесть лет, но не подурневшая ни на день. Те же волосы приоткрывали ту же шею, и на мгновение я забыл обо всем, пока не увидел ее глаза. Они были холодны как сталь.
- Обыщите их, - приказала она.
Парни обшарили наши карманы. Они обнаружили мой пистолет и маленькую записную книжку у Серфейса и передали их Кэтрин вместе с нашими карточками. Она сунула все это в ящик и приказала парням выйти и подождать.
- Садитесь, - разрешила она.
Мы сели.
- Вам бы лучше уехать из города, Меткалф, - заметила она. - Вам же известно, как здесь все делается.
Я встретился с ней взглядом, но наткнулся на стену. Она даже не моргнула, а если и моргнула, то одновременно со мной. Эффект впечатлял.
- Я старше только на два дня, Кэтрин, - сказал я. - Будь снисходительнее.
- Не зовите меня Кэтрин. Пустив вас с вашей обезьяной к себе в кабинет, я и так проявила к вам снисходительность. Боюсь, излишнюю. - Голос ее звучал неумолимо, как бормашина.
Наши глаза снова встретились. Я смотрел на женщину, с которой лежал в постели всего две ночи назад. Я забыл только о том, что она провела шесть лет, ожидая, когда же я вернусь из ванной. Чем глубже я похороню эти воспоминания, тем лучше.
- О'кей, - сказал я. - Я понял. Вы теперь на этой стороне. Поздравляю, и извините меня. Где Корнфельд?
Она не ушла от ответа - хоть это между нами еще оставалось.
- Его давно нет, - ответила она. - Он перегнул палку, так что теперь отдыхает в морозильнике. - Она произнесла это так, словно это ее рук дело, и, возможно, так оно и было. - Так что если у вас есть дело к Корнфельду, вам лучше подождать.
- Я задолжал ему удар под дых, - сказал я. - Подождет. Так кто теперь за него... или я с ним и говорю?
- Возможно, так, - кивнула она.
Я покосился на Серфейса. Тот бросил на меня предельно кислый взгляд.
- Значит, мне надо поговорить с вами. Ничего личного.
- Даю вам пять минут.
- Я уверен, что вы забудете о времени. Но все кончится хорошо.
- Мне трудно сосредоточиваться надолго, - сказала она холодно.
- Все очень просто. Имеются несколько убийств, которые не потрудились раскрыть как следует, и парень в морозильнике, который не должен был там оказаться.
- Если вы назовете фамилию "Стенхант", у вас только три минуты.
- Как насчет шести минут на двух Стенхантов?
- Давайте.
- Я буду говорить быстро и высоким голосом, вы можете записать и промотать потом медленнее. Я распутал дело Стенханта. Оба дела.
Серфейс застонал, как будто был на ее стороне.
- Это просто конфетка. Идеально отлаженный механизм, похоронивший сам себя. И все начинается и кончается Денни Фонеблюмом.
- Вы просто помешаны на Фонеблюме, - перебила меня Кэтрин. - Я проверяла. Безнадежно. Вы не можете пришить ему это дело.
- Я помешан на истине, - возразил я. - Все это дело - это Фонеблюм. Фонеблюм и Челеста. В первый раз, когда я встретил ее, я заметил, что она пытается стряхнуть с себя груз прошлого, от которого не может отделаться. Не сразу, но я докопался до истины. Она была подружкой Фонеблюма. Не знаю, долго ли, но была. Он любил ее, и она, возможно, тоже любила его. Она родила ему сына. Врачом, принимавшим роды, был доктор Тестафер.
- Вы почти исчерпали свое время.
- Дайте мне еще минуту. Мальчика назвали Барри. Фонеблюм мечтал о наследнике, и он хотел, чтобы Челеста осталась с ним и растила ребенка. Но он был груб и плохо с ней обращался, и она сбежала и обратилась за защитой к доктору. Он сам признался мне в этом вчера днем.
Она поморщилась.
- Она забрала ребенка с собой и не оставила Фонеблюму адреса. Как раз тогда Тестафер принял к себе помощника, молодого врача по имени Мейнард Стенхант, и, когда Стенхант повстречался с Челестой, они полюбили друг друга. Тестафер предостерегал Челесту, но говорить своему другу о том, что тот влюбляется в беглую подружку взбешенного гангстера, не стал.
- Ваш рассказ меня утомил, Меткалф.
- Приготовьтесь, - сказал я. - Именно тут на сцену выходит Отдел. Когда Фонеблюм нашел, где прячутся его мадонна с младенцем, он почти рехнулся от ярости. Он потребовал от нее, чтобы она вернулась, но она отказалась, и он совсем было уже собрался убрать Мейнарда со сцены. Но передумал. Он занимается бизнесом, размораживая лишенных кармы - не без помощи вашего старого знакомого, Корнфельда, - имплантируя им невольничьи блоки и торгуя их телами в маленьком подпольном борделе. И для этого ему были необходимы врачи. Поэтому он только забрал у нее ребенка, а Стенханта с Тестафером заставил шантажом обслуживать своих невольников. - Я перевел дыхание и продолжал: - У Фонеблюма была полунищая девчонка, продававшая его наркотики. Он купил ей дом на Кренберри-стрит и сделал ее нянькой ребенка.