Вот теперь я понял этот страх – не за себя, а за кого-то близкого. Лесли подверглась секвестру, и Генри Пайк сидит у нее в голове вот уже три месяца. Я стал вспоминать, когда мы последний раз виделись. Было ли в ее лице что-то странное? Перед глазами всплыла ее улыбка, широкая, искренняя, во все тридцать два. Улыбалась ли она мне в последнее время? Наверное, да. Если бы Генри Пайк применил к ней диссимуло, сделал из нее Пульчинеллу, она бы точно не смогла скрыть обезображенные зубы. Как изгнать из ее головы Генри Пайка, я не представлял. Но понимал, что если доберусь до нее прежде, чем злобный дух разнесет ей лицо, то буду хотя бы знать, как это предотвратить.
Когда доктор Валид вернулся в кабинет, у меня уже был готов план.
– И какой же? – поинтересовался доктор.
Я рассказал, и он заключил, что план совершенно безумный.
Глава 11
Погром высшего класса
Первым делом следовало найти Лесли. Это я проделал без труда – позвонил ей на мобильный и спросил, где она.
– Мы в Ковент-Гардене, – сказала она.
«Мы» – это она, Сивелл и еще как минимум половина их отдела. Старший инспектор явно решил не изменять старому доброму полицейскому принципу «не знаешь, что делать, – заставь работать всех». И теперь его подчиненные должны были прочесать площадь Церкви актеров и осмотреть здание Оперы.
– Зачем он вас туда притащил? – спросил я.
– Во-первых, сдерживать натиск, если понадобится, – ответила Лесли. – А во‐вторых, мы вообще-то тебя ждем, забыл?
– Мне надо было кое с чем разобраться, – сказал я. – Но ты там, главное, глупостей никаких не делай.
– В смысле? – обиделась Лесли. – Ты за кого меня принимаешь?
Сказал бы я ей, за кого.
Теперь нужна была машина. Я позвонил Беверли на ее водонепроницаемый телефон, в надежде, что она не резвится сейчас в глубинах Темзы где-нибудь под Тауэрским мостом – или чем там речные нимфы занимаются в свободное время. На втором гудке она взяла трубку и сразу же потребовала объяснить, что я сделал ее сестре.
– Она очень недовольна, – сообщила Беверли.
– Да фиг с ней, с твоей сестрой, – сказал я, – мне машина нужна, можешь одолжить?
– Только если возьмешь меня с собой, – заявила она. Я этого ожидал, да честно сказать, на это и рассчитывал. – Или гуляй пешком.
– Ну ладно, так и быть, – с притворным недовольством проговорил я.
Она пообещала быть через полчаса.
Третьей задачей было достать какой-нибудь мощный транквилизатор. Находясь в главной клинике города, я ожидал, что это будет легко. Но на нашего доктора внезапно накатил приступ этичности.
– Вы насмотрелись телевизора, – сказал он. – Таких вещей, как дротики с транквилизаторами, просто не существует.
– Еще как они существуют, – возразил я. – И регулярно используются в Африке.
– Хорошо, сформулирую иначе: не существует безопасных дротиков с транквилизаторами.
– А дротики и не нужны, – сказал я. – Каждую минуту, пока Лесли одержима, мы можем ожидать, что по воле Генри Пайка ее лицо развалится на части. Чтобы колдовать, нужно быть в сознании. Мозг должен работать. Но ручаюсь, Генри не сможет использовать магию, если сознание отключить. Тогда лицо Лесли останется таким, каким его создал Господь.
По лицу доктора я видел: он понимает, что я прав.
– Но как же быть? – спросил он. – Не можем же мы погрузить ее на неопределенный срок в искусственную кому.
– Мы выиграем время, – убеждал его я. – Время, за которое Найтингейл поправится, я снова доберусь до библиотеки в Безумстве, Генри Пайк умрет от старости… или как там эти призраки отчаливают в мир иной?
Доктор Валид вышел, бурча себе под нос, и вскоре вернулся с двумя одноразовыми шприцами в стерильной упаковке со значком биологической опасности и надписью «Беречь от детей».
– Раствор гидрохлорида эторфина, – сказал он. – Этой дозы хватит, чтобы усыпить женщину весом до шестидесяти пяти килограммов.
– Действует быстро? – спросил я.
– Его используют для усыпления носорогов, – ответил доктор, протягивая мне вторую упаковку, в которой было еще два шприца.
– Это наркан, препарат обратного действия. Если вы ввели себе эторфин, то непосредственно перед тем, как вызвать «Скорую», введите наркан. И постарайтесь, чтобы врачам в руки попала вот эта карточка.
Он дал мне карточку, еще теплую после ламинатора. Надпись большими буквами, аккуратно выведенная доктором, гласила: «Внимание: я по глупости ввел себе этрофина гидрохлорид». Далее следовал перечень необходимых процедур, в основном стандартная первая помощь, в том числе такие героические действия, как массаж сердца и искусственное дыхание.