Я по-прежнему должен был найти Лесли, нейтрализовать ее и доставить к доктору Валиду в Королевский госпиталь. С транспортировкой проблем не предвиделось – половина лондонских машин «Скорой помощи» съехалась сейчас к Ковент-Гардену. Оставалось только разыскать ее. Я предположил, что она все еще жаждет поквитаться с Маклином, который держал когда-то рюмочную на Генриетта-стрит и похоронен на кладбище Церкви актеров. Тогда надо снова возвращаться на храмовую площадь, а туда ведут два пути: либо на юг через эпицентр беспорядков, либо вверх по Флорал-стрит, где могут быть затаившиеся погромщики и бог знает что еще.
Но, к счастью, при реконструкции здания Королевской оперы особое внимание уделили запасным выходам. Я задержался ровно настолько, чтобы попрощаться с Неблеттом и незаметно отвесить Фолсому пинка. А затем метнулся обратно внутрь. Теперь все было просто: проскочить мимо кассы и фирменного магазина, через противоположный выход и прямо на храмовую площадь.
То есть было бы просто, если бы в магазине не орудовали мародеры.
Витрина была разбита, и осколки валялись среди фирменных DVD-дисков, сумочек с логотипом Королевской балетной школы и сувенирных ручек. Кто-то сорвал с подставки серебристо-кремовый манекен и швырнул его в коридор с такой силой, что он разбился о противоположную мраморную стену. Из магазина доносились всхлипы и периодически какой-то треск. Любопытство оказалось сильнее здравого смысла, и я осторожно заглянул внутрь.
На полу магазина среди россыпи полиэтиленовых пакетов сидел босой мужчина средних лет. У меня на глазах он разорвал один пакет и вытащил пару белых пуантов. Сосредоточенно, высунув от усердия кончик языка, он стал натягивать туфельку на свою огромную волосатую ступню. Естественно, у него ничего не получалось, как бы сильно он ни тянул завязки – и в конце концов они просто оторвались. Держа испорченную туфельку перед собой, мужчина горько разрыдался. Когда он швырнул эту пару через весь магазин и потянулся за следующей упаковкой, я оставил его наедине с самим собой. Есть вещи, о которых посторонним знать не положено.
Запасной выход из здания Оперы ведет под колоннаду в северо-восточном углу храмовой площади. Магазин канцтоваров «Пейперчейз» слева от него буквально перевернули вверх дном, и ветер гонял обрывки цветной бумаги по брусчатке. Справа был фирменный магазин «Дисней», ему тоже изрядно досталось, однако соседний бутик с плюшевыми медведями почему-то уцелел и смотрелся этаким мирным разноцветным оазисом. Погром теперь сместился западнее, ближе к церкви, и я понял, что Лесли, скорее всего, в его эпицентре. Решил двигать к крытому рынку, рассчитывая, что при необходимости смогу использовать его как укрытие, чтобы незаметно выбраться к церкви. И был уже на полпути, как вдруг кто-то сзади свистнул. Как следует свистнул, сунув в рот два пальца, и громкий протяжный звук прорезал шум погрома.
Свист повторился, я резко повернулся на месте. И увидел Беверли – она смотрела на меня с балкона паба на втором этаже. Помахала рукой и скрылась. Я встретил ее внизу.
– Они сожгли мою машину, – сказала она.
– Я знаю.
– Мою клевую новую машину.
– Я знаю, – повторил я и взял ее за руку. – Надо убираться отсюда.
Я потянул ее в сторону Королевской оперы, но она не пошла
– Только не этим путем.
– Почему?
– Потому что вон та компания, похоже, гонится за тобой.
Я оглянулся. Актеры из нынешнего спектакля вышли наконец на финишную прямую. Только теперь к ним присоединились весь оркестр и еще какие-то люди в джинсах и футболках – видимо, рабочие сцены. Поскольку Королевская опера ставит чуть ли не самые масштабные спектакли в мире, то располагает очень солидным штатом таких рабочих.
– Боже мой, – ахнула Беверли. – Это что, Лесли?
Лесли с лицом Панча протолкалась сквозь толпу вперед. Подняла руку, и толпа остановилась.
– Беги, – велел я Беверли.
– Отличная идея, – отозвалась та и, ухватив меня за руку, дернула назад, да так, что я чуть не упал. Потащила меня вбок, в один из темных проходов, выложенных кирпичом и ведущих к центру крытого рынка. Было довольно поздно и большинство магазинов уже закрылись, но ларьки с напитками и блюдами кухни разных народов как раз сейчас должны были перевыполнять план, обдирая туристов. Но вокруг никого не было, и я надеялся, что и продавцы, и покупатели успели скрыться куда-нибудь в безопасное место.
Толпа позади нас взвыла, очень слаженно и музыкально. Но это многоголосье перекрывал тонкий, визгливый смех воплощенного духа мятежа и бунта. Внезапно настала зловещая тишина – а потом первые бутылки с зажигательной смесью ударили в крышу. Лесли сказала, что не хочет моей смерти, но мне начинало казаться, что она говорила неправду.