– С ними уже закончили? – спросил я.
Стефанопулис кивнула, но я все равно натянул перчатки. Это всегда рекомендуется делать при работе с вещдоками, и сержант одобрительно хмыкнула. Я взял в руки верхнюю книгу – старую, еще довоенного издания, аккуратно обернутую пергаментной бумагой. Развернув ее, я прочитал название: Philosophiae Principia Artes Magicis, автор Исаак Ньютон. Точно такая же стояла на моем собственном столе, рядом с толстенным латинским словарем.
– Мы когда это увидели, сразу подумали о вас, – сообщила Стефанопулис.
– Еще что-то подобное есть? – спросил я.
– Мы вам целую коробку собрали, – кивнула сержант, – мало ли, вдруг там какое проклятье.
Оставалось надеяться, что это она так шутит.
Я внимательно осмотрел книгу. Обложка обтерлась по углам и скукожилась от возраста. Края страниц обтрепались и потемнели от частого листания. Кому бы ни принадлежала эта книга, на полке она явно не пылилась. Наоборот, ее регулярно использовали. Открыв наугад страницу 27, я обнаружил на том самом месте, где у себя вклеил стикер со знаком вопроса, полустертое слово quis? написанное карандашом. Стало быть, кто-то другой тоже не мог въехать, о чем же Исаак толковал в середине своего вступления.
Но если этот кто-то всерьез изучал магию, он никак не смог бы обойтись без «Современных Комментариев к Великому Труду» авторства Катбертсона. Написанных – слава богу, на английском – в 1897 году, к вящей радости каждого, кто раз за разом пытался выпустить с ладони шар-светлячок. Заглянув в коробку, я обнаружил Катбертсона под толстым словарем-справочником по латинской грамматике. Было приятно сознавать, что не я один в ней «плаваю». «Современные Комментарии» были, подобно Principia, старыми и изрядно потрепанными. Я стал листать и страниц через тридцать наткнулся на выцветший штамп: раскрытая книга, окруженная тремя коронами, а вокруг надпись BIBLIOTHECA BODLEIANA. Решил проверить Principia и обнаружил другой штамп: старинный чертежный циркуль в центре круговой надписи SCIENTIA POTESTAS EST QMC. Я глянул на форзац и увидел в углу желтоватое прямоугольное пятно. У папы есть несколько книг с такими отметинами – он их в ранней юности умыкнул из школьной библиотеки. След остался после того, как оторвали библиотечный карман для формуляра, приклеенный на заре времен, когда по земле бродили динозавры, а компьютеры были величиной со стиральную машину.
Я осторожно извлек из коробки оставшиеся книги. Шесть из них имели непосредственное отношение к магии, и на каждой стоял штамп BIBLIOTHECA BODLEIANA.
Насколько я понял, этот штамп принадлежал Бодлеанской библиотеке, которая вроде бы находится в Оксфорде. Второй штамп был загадкой, но вот девиз я узнал с первого взгляда. И сразу же позвонил в Безумство. Прошло несколько гудков, прежде чем на том конце подняли трубку.
– Это Питер, – представился я. В трубке повисла тишина. – Мне нужно поговорить с ним, прямо сейчас.
Послышался стук: трубку положили на столешницу рядом с телефоном. Следовало ждать. Пора бы уже купить Найтингейлу нормальный мобильник, подумал я.
Когда шеф наконец подошел к телефону, я рассказал ему о найденных книгах. Он попросил перечислить названия и описать штампы. Потом спросил, там ли Стефанопулис.
Я позвал ее и протянул трубку:
– Мой шеф хочет с вами поговорить.
Пока они разговаривали, я начал складывать книги в отдельные пакеты и заполнять на них бирки.
– Считаете, так будет больше толку? – спросила сержант. – Хорошо. Тогда отправляю мальчика к вам вместе с книгами. Жду от вас подписанные документы о передаче улик.
Найтингейл, очевидно, заверил ее, что все будет четко, как в Министерстве внутренних дел. Стефанопулис кивнула и отдала мне телефон.
– Похоже, – сказал на том конце Найтингейл, – мы имеем дело с черным магом.
5. Ночные ворота
Согласно определению Найтингейла, черная магия – это такое использование магических сил, которое нарушает общественный порядок. Я заметил, что это определение настолько обобщенное, что под него попадает любая магия, не санкционированная Безумством. Найтингейл на это ответил, что считает это отнюдь не минусом, а плюсом.
– Черная магия – это направление магического искусства на то, чтобы причинить зло другим, – перефразировал он. – Такое определение вас устраивает?
– Но у нас нет доказательств того, что Джейсон Данлоп когда-либо причинял кому-то зло посредством черной магии, – возразил я.
Мы сидели в утренней столовой, разместив на столе папки с документами, книги из квартиры Данлопа и остатки того, что Молли задумывала как яйца по-бенедиктински.