Поиск оксфордских связей значился одним из последних, как наименее важная активность, поэтому я начал с Национальной компьютерной сети полиции. Надо было проверить, не привлекались ли выпускники из моего списка к уголовной ответственности, и пробить водительские права с такими именами. Времени я на это потратил уйму, но зато хотя бы был не в постели в час ночи, когда позвонила Стефанопулис.
– Я заеду через десять минут, – сказала она. – Захватите дорожную сумку со сменой одежды.
Никакой дорожной сумки у меня не было, поэтому я взял свою спортивную – и очень надеялся, что никто не захочет пригласить меня на официальный ужин, пока я буду в отъезде. Запихнул туда запасную гарнитуру Эрвейв и запасной же ноутбук – так, на всякий случай. Чтобы сэкономить время, воспользовался черным ходом и вышел через Бедфорд-Плейс на Рассел-сквер. Моросило, и из-за густого тумана каждый фонарь окружал желтый нимб.
Стефанопулис не стала бы звонить в такой час, если бы речь не шла как минимум об убийстве. Которое, учитывая приказ взять сумку, произошло за пределами Лондона.
Сначала я услышал шум мотора и только потом увидел автомобиль «Ягуар XJ», с двадцатидюймовыми колесами и, несомненно, восьмицилиндровым двигателем с наддувом – только у него такой характерный звук. Судя по тому, как он затормозил, водитель явно окончил все водительские курсы, которые не посещал я, и получил разрешение ездить с сумасшедшей скоростью.
Задняя дверь открылась, и я, скользнув внутрь, окунулся в аромат новенького кожаного салона. На заднем сиденье меня ждала Стефанопулис. Не успел я сесть, как машина рванулась с места, и я с трудом удержался, чтобы не свалиться на пол. Потом наконец нащупал ремень безопасности и пристегнулся.
– Куда едем? – спросил я.
– В Норидж, – ответила Стефанопулис. – Наша девочка опять порезвилась.
– Убила?
– О да, – сказал мужчина на переднем пассажирском сиденье, – и еще как.
Стефанопулис представила его как старшего инспектора отдела убийств Закари Томпсона.
– Все зовут меня Зак, – добавил он.
А я буду называть старшим инспектором, мысленно закончил я.
Томпсон был высокий и худой, с узким лицом и огромным крючковатым носом. Имея такой нос, надо быть как-то пожестче, если хочешь избежать проблем по жизни.
– Зак назначен старшим следователем по этому делу, – пояснила Стефанопулис.
– Ага, я ее «бойфренд для прикрытия», – хохотнул Зак.
Я теперь уже не принадлежу к культурной среде столовой Скотленд-Ярда. И отнюдь не скучаю по старым добрым денькам, когда копы были самыми настоящими копами. В основном потому, что вечно подвергался нападкам на почве расизма. Но даже меня изрядно нервирует, когда старший офицер просит обращаться к нему просто по имени. Ничем хорошим это по определению кончиться не может.
– В этом деле есть какие-то необычные детали? – спросил я. – В смысле, более необычные, чем всегда?
– Убит наш бывший коллега, – сказала Стефанопулис. – Старший инспектор отдела убийств Джерри Джонсон, ушел в отставку в 1979 году.
– У него были какие-то связи с Джейсоном Данлопом?
– В дневнике Данлопа есть запись, датированная мартом этого года: «Встреча с Джей Джей в Норидже», – сказал Томпсон. – По выписке с его кредитки видно, что в тот же день он купил билет в оба конца от вокзала Ливерпуль-стрит до Нориджа. Мы полагаем, Данлоп хотел о чем-то расспросить Джонсона, чтобы потом включить его рассказ в свою книгу.
– Если только это тот самый Джей Джей, – добавил я.
– А вот это уж мы сами выясним, – буркнула Стефанопулис. – Ваше дело – искать следы черной магии на месте преступления.
К моему изумлению, мы пристроились за парой копов на мотоциклах и на скорости сто двадцать миль в час выехали на трассу М11.
9. Исходный пункт
Папа утверждает, что слово «лондонец» не имеет никакого отношения к тому, где ты родился. Он говорит, есть такие, кто просто прилетает на «Боинге-747» в Хитроу, показывает на миграционном контроле паспорт неважно какой страны, садится в метро и, доехав до Пикадилли-Серкус, выходит из поезда уже лондонцем. А есть и другие – кое-кто из них родился там, где слышны колокола Сент-Мэри-ле-Боу[136], и всю жизнь мечтает уехать куда-нибудь подальше. А воплотив свою мечту, обычно направляется в Норфолк, где высокое небо, плоский ландшафт и исключительно добропорядочное население. Это, по словам папы, единственная альтернатива переезду в Австралию – теперь, когда в Южной Африке процветает мультикультурализм.