В статье говорилось, что Леди Тай замужем, причем не за кем-нибудь, а за инженером-проектировщиком, и что у них двое замечательных детей. Сыну уже восемнадцать: достаточно взрослый, чтобы водить машину, но достаточно юный, чтобы все еще жить с родителями.
Быть копом – значит часто прибегать к запрещенным приемам. Например, залезть в Национальную компьютерную систему полиции в поисках личных данных, которые даже самые богатые и влиятельные граждане обязаны предоставлять государству. В моем случае это были данные об экзамене по вождению. Стивен Джордж Макалистер Темза сдал свой в январе, адрес в удостоверении – Мейфэр, Честерфилд-Хилл.
Это был классический особняк эпохи Регентства, с фасадом, отделанным граненым камнем, и изящной кованой оградой. Такие дома и у самого прожженного риелтора способны вызвать слезы восторга. Располагался он меньше чем в миле от Трокадеро-центра. Путь туда лежал по улицам, которые выглядели бы гораздо уютнее, если бы весь их колорит не истерся за те десятилетия, что здесь живут толстосумы.
Дверь мне открыл высокий юноша-метис. Я запомнил его лицо по копии водительского удостоверения. От отца он унаследовал весьма неудачные уши и шевелюру, которую моя мама назвала бы сносной. А от бабушки ему достался кошачий разрез глаз. И не только он.
– Мама! – закричал он куда-то в недра особняка. – Тут к тебе волшебник пришел!
Затем, как и положено подростку, ссутулившись, поплелся обратно заниматься тем, от чего я так бесцеремонно его оторвал. Его мать разминулась с ним в коридоре, подошла к двери и встала на пороге, сложив руки на груди. Секунд десять молча смотрела на меня, потом спросила, что мне нужно.
– Я хотел узнать, не согласитесь ли вы помочь мне в моем расследовании, – вежливо сказал я.
Тайберн провела меня в кухню, отделанную французским дубом и бледно-зеленой плиткой, и предложила чаю, от которого я из соображений безопасности отказался. Себе она налила белого вина.
– И что же это за расследование? – спросила она.
Я попросил ее припомнить последний год обучения в Оксфорде.
– Оксфорд, – кивнула она. – Там я получила свой диплом по двум специальностям с отличием. Но я не считаю это таким уж большим достижением. По мне, так гораздо важнее родиться там, откуда слышно колокола Сент-Мэри-ле-Боу.
С этими словами она допила свой бокал и наполнила его снова.
– А в Оксфорде, – начал я, – вы, случайно, не замечали, чтобы кто-нибудь практиковал магию? Хотя бы и тайно?
– Это как-то связано с происшествием в Трокадеро? – спросила она.
– Да, – ответил я, – а также с нападением на Эша.
– Интересно, – прищурилась Леди Тай, – а почему вы решили, что я стану вам что-то рассказывать?
– Так, значит, магию там вы все же чувствовали.
– Почему вы так думаете?
– Потому что вы уверены, что знаете нечто важное для меня.
– Это не очень логично, – сказала она, – но у меня все еще есть желание послать вас к черту. Почему я должна вам помогать?
– Обещаю немедленно покинуть ваш дом, если вы мне расскажете все, что знаете, – сказал я.
– Звучит заманчиво, – вздохнула она.
– А еще потому, что в Лондоне, как мы полагаем, орудует черный маг, который учился в Оксфорде тогда же, когда и вы. Вы даже могли его знать, – добавил я, глядя ей в глаза.
– Нет, я бы почуяла, что он маг, – сказала Леди Тай, – так же, как сейчас чую вас.
– И что именно вы чуете?
– Амбиции, тщеславие и гордыню, – пожала она плечами. – Запах жареных бананов и цветущей жимолости. Не спрашивайте почему.
– Кто они были? – спросил я. – Те, кто занимался магией в Оксфорде? Я же знаю, что вы знаете.
Она долго отпиралась – но, в конце концов, есть секреты, которые как раз и существуют для того, чтобы ими делиться.
– Там был обеденный клуб. Вы знаете, что это такое?
Конечно, я знал: это повод, по которому студенты собираются вместе, чтобы хорошенько выпить. Возможность вступить туда зависит от множества критериев, основанных на богатстве и высоте общественного положения. Тайберн вряд ли хотела состоять в таком клубе, а меня, учись я в Оксфорде, не приняли бы туда ни под каким видом.