– То, что мы здесь видим, соответствует симптомам начальной стадии гипермагической деградации.
– Значит, она вампир, – угрюмо протянул я. – Джазовый вампир.
– Вполне возможно, что джаз для нее – просто приправа, – сказал доктор. – А поглощает она магию.
– Которая по сути своей является – чем?
– Как вы знаете, природа магии нам до сих пор не известна, – сказал доктор и отправил меня переодеваться.
– У меня что, рак мозга? – спросил отец, когда мы одевались.
– Нет, доктор просто решил запечатлеть твою пустую голову для будущих поколений, – ответил я.
– А тебе, как всегда, не повезло с девушкой, а? – не остался он в долгу.
Оказывается, это так странно, видеть своего пожилого родителя полуобнаженным. Взгляд поневоле притягивает его обвисшая морщинистая кожа с пигментными пятнами, и в голову приходит мысль, что настанет день, когда вы увидите все то же самое, но уже в зеркале. Разумеется, если вас еще в молодости не угораздит получить пулю или влюбиться в вампиршу.
– Помимо инцидента с мамой, как все прошло?
– О, совсем недурно, – сказал папа. – Неплохо было бы еще порепетировать, но совершенству ведь нет предела, сам знаешь.
Несмотря на то что Национальная медицинская служба все еще обеспечивала папу стерильными шприцами, он продолжал беречь давным-давно исколотые вены. Я было решил, что он теперь колется в вены на ногах, но там тоже не было ни единого следа.
– Когда ты в последний раз кололся? – спросил я.
– Я временно завязал, – ответил отец.
– Давно?
– С лета. Я думал, мама тебе сказала.
– Она сказала только, что ты бросил курить.
– Не только, – сказал папа, застегнул свою темно-зеленую рубашку и потер руки классическим жестом настоящего кокни.
– Соскочил и с того, и с другого, – добавил он. – Но, честно говоря, бросить колоться было куда трудней, чем отказаться от курева.
Я предложил подбросить его до дома на такси, но он заявил, что не только превосходно чувствует себя, но и желает насладиться редкими моментами тишины и покоя, поэтому доберется своим ходом. Солнце уже клонилось к горизонту, и, посадив папу на автобус, я зашагал в сторону Рассел-сквер.
Вообще я успел уже привыкнуть, что в особняке у нас чужих не бывает. Поэтому был немножко в шоке, когда вошел в атриум и увидел полдюжины парней, вольготно расположившихся в креслах. Одного из них, плотного, со сломанным носом, я узнал – это был Фрэнк Кэфри, наш партнер из Пожарной службы и десантник запаса. Поднявшись с кресла, он протянул мне руку.
– Мои ребята, – сказал он, кивнув на остальных.
Я тоже молча кивнул им. Все шестеро крепкие, коротко стриженные типы средних лет, одеты в штатское. Но по манерам было очевидно, что форма им гораздо привычнее. Они неспешно пили чай, принесенный Молли, а под столиками и креслами лежали их прочные черные фибровые сумки. С прочными ремнями и петлями для ручной переноски, чтобы безопасно и удобно транспортировать небольшие, но тяжелые металлические предметы.
Я спросил Фрэнка, где Найтингейл.
– Говорит по телефону с Комиссаром, – ответил тот. – А мы ждем приказа.
При слове «приказа» меня прошиб холодный пот. Вряд ли это будет приказ позвать Симону с сестрами к нам на чай. Стараясь не показывать страха, я жизнерадостно помахал ребятам Фрэнка и вышел через заднюю дверь во двор, а потом на улицу через ворота у каретного сарая. Я рассчитал, что Найтингейл хватится меня минимум через десять минут, а если я не стану брать машину, то и через двадцать. Он слишком хорошо меня знает и сразу поймет, что я затеял. И когда начнет действовать, будет думать, что защищает меня от меня самого. По иронии судьбы я был убежден, что пытаюсь сделать для него то же самое.
Итак, двадцать минут, чтобы заметить мое отсутствие, и десять минут на сборы и погрузку в микроавтобус без маркировки, на котором явно приехали десантники. Еще десять минут им ехать до Бервик-стрит. Итого максимум сорок минут.
Я выскочил на тротуар с воплем «Такси!», и из-за угла тут же вывернул черный кеб. Я энергично замахал рукой, но чертов ублюдок сделал вид, что не заметил меня, и просвистел мимо. Я выругался, но номер машины запомнил, чтобы потом, если представится случай, совершить маленькую, но сладкую месть. К счастью, из-за поворота тут же показался еще один кеб, остановился около отеля на Саутгемптон-Роу, и из него вышли несколько туристов. Я запрыгнул внутрь еще до того, как водитель успел понять, что не видит негров в темноте. У него была короткая стрижка, обычная для человека, считающего ниже своего достоинства отращивать и зачесывать волосы, чтобы прикрыть лысую макушку. Для полного счастья я показал ему удостоверение.