– Чем смогу, помогу, сэр, – пообещал я.
– Ты знаешь, что дело об отрубленной в Ковент-Гардене голове так официально и не закрыли, – продолжал старший инспектор. – Это ущерб моему проценту раскрываемости, Питер, а не твоему, потому что ни хрена у тебя нет никакого процента раскрываемости, я прав?
Он чуть подался вперед. Я машинально отпрянул.
– А вот у меня чертовски высокий процент раскрываемости, и я, Питер, этим очень горжусь. Так вот, я хочу, чтобы в конце этой истории мы посадили на скамью подсудимых обвиняемого. Желательно вида хомо сапиенс.
– Понимаю, сэр, – кивнул я.
– Хорошо, что ты понимаешь, когда надо держать язык за зубами. Уж этого у тебя не отнять. Что завтра намерен делать?
– Пасти Кевина Нолана – может, удастся установить, что его связывало с Джеймсом Галлахером.
– А что-то связывало?
Да, волшебная глиняная посуда, ответил я про себя, а вслух сказал:
– Сэр, вам пока лучше не знать. Если повезет, дадим более реальную версию этой связи.
– Ты подготовишь нормальный план действий и представишь старшему следователю, – потребовал Сивелл. – Если обнаружишь связь, которую мы сможем проработать, немедленно звони Стефанопулос, и мы установим наблюдение. Но никакой самодеятельности, понял?
Дверь туалета распахнулась настежь, грохнула о стену. Донесся женский смех.
На пороге возникла Лесли. Попыталась сделать вменяемое лицо, обвела мутным взглядом зал, удивленно уставилась на нас с Сивеллом.
– Ну и ну, – покачал тот головой, – хороша! Вот что, парень, вези-ка ее домой.
Он сопроводил этот приказ повелительным жестом, и я с готовностью подчинился.
Лесли, хоть и была пьяна в стельку, не забыла спросить, в состоянии ли я сесть за руль.
– Я-то как раз свою норму помню, – сказал я в ответ, сгружая ее на переднее сиденье. И закрыл дверь.
– А ты-то чего такой трезвый? – спросила она. Пока мы сидели в пабе, на улице сильно похолодало, и в машине зуб на зуб не попадал. Пристегивая Лесли ремнем безопасности, я заметил, что дыхание вырывается из носа струйкой пара.
– Ну, я как бы за рулем, – ответил я.
– Зануда ты, Питер, – вздохнула она. – По-моему, коп-волшебник не должен быть таким занудой. Гарри Поттер точно не был. А уж Гэндальф напоил бы тебя до полной отключки.
Может, и да, но я не припомню момент, где Гермиона надирается до такой степени, что Гарри приходится ссаживать ее с метлы на Бакингем-Пэлес-роуд и смотреть, как она извергает содержимое желудка в канаву. Вытерев рот салфетками, которые я, зануда этакий, держу в бардачке как раз для подобных случаев, Лесли заявила, что Мерлин, возможно, показал бы мне, как правильно закатывать рукава.
Можно было бы еще долго перечислять книжных волшебников, которым я уступаю, но Лесли выросла на книгах Софи Кинселлы и Хелен Филдинг, и ее личный список закончился на Северусе Снейпе. Дальше мы ехали относительно спокойно.
К моменту, когда я припарковался в гараже Безумства, Лесли прекратила свои нападки и перешла в фазу «нуяжетвойлучшийдруг». В порыве дружеских чувств она бросилась мне на шею, прижалась бюстом к моей груди, обняла за талию. И пробормотала на ухо:
– Пошли в кровать.
В брюках стало очень тесно, я тихо радовался, что надел их, а не джинсы. В этом состоянии транспортировать Лесли по сугробам к задней двери было еще трудней.
Когда мы доползли, я прислонил было ее к стене, чтоб достать из кармана ключи, но она опять повисла на мне.
– Маску могу не снимать, – сказала она. – Или хочешь, надену на голову бумажный пакет?
Ее ладонь скользнула вниз, нащупала мой возбужденный член, радостно сжала. Я охнул и уронил ключи.
– Ну вот что ты наделала?
– Забей, – выдохнула Лесли, пытаясь расстегнуть мне ширинку.
Я отпрянул, и она стала медленно оседать на снег. Я подхватил ее обеими руками, но добился лишь того, что наполовину стянул с нее свитер вместе с рубашкой.
– Вот это уже лучше, – мурлыкнула она, – если ты готов, то я тоже.
Задняя дверь открылась, и на пороге возникла Молли. Она внимательно посмотрела на меня, потом на Лесли, потом опять на меня.
– Это не то, что ты думаешь, – сказал я.
– Не то? – разочарованно протянула Лесли, с трудом выпрямляясь. – Вот черт.
– Пусти нас, Молли, я хочу уложить ее в постель.
Я почти волоком затащил Лесли в дом. Молли окинула меня ядовитым взглядом.