Зрелище ошеломляло: две половинки жилого дома держались вместе только благодаря старым, закопченным деревянным балкам, протянутым над рельсами. По концам их подпирали другие балки, наискось вмурованные в кирпичные стены тоннеля. К ближайшей такой балке железным замком была пристегнута непонятная плоская длинная штуковина из железа, меди и какого-то темного дерева. Я даже не сразу понял, что передо мной лестница. Наподобие складной пожарной, аккуратно собранная гармошкой и прикрепленная снизу к полу.
Внизу, совсем рядом, виднелся старинный латунный рычаг, обтянутый кожей, как в старинных автомобилях и паровых машинах. Я потянулся дернуть за него.
– Что там такое?
Подняв голову, я увидел Лесли.
– Похоже, складная лестница. Хочу проверить, можно ли ее раскрыть. Достанет небось до самых рельсов.
С этими словами я снова потянулся к рычагу, и тут прямо подо мной загрохотал поезд, который ехал по Серкл-лайн к станции «Бейсуотер». Секунд тридцать пришлось ждать, пока он скроется в тоннеле.
– Думаешь, это хорошая мысль? – сощурилась Лесли.
– Думаю, надо звонить транспортникам, – протянул я. – Как по-твоему?
– По-моему, ты прав, – кивнула она.
Я поднялся на ноги, закрыл люк и набрал сержанта Кумара.
– Вы говорили, фишка тайных входов в метро в том, что вы их все знаете, – сказал я. – А спорим, что не все?
Он спросил, где мы, я назвал адрес.
– Выезжаю, – сказал сержант. – Только не делайте глупостей.
– Что он сказал? – поинтересовалась Лесли.
– Сказал, чтоб я не делал глупостей, пока мы его ждем.
– Тогда, – решила Лесли, – надо занять тебя чем-нибудь полезным.
И заставила меня позвонить в отдел убийств, сообщить обо всем, что мы обнаружили, и выяснить, нашли ли они владельца склада на Кенсел-роуд.
Минуты через три телефон запиликал у нее.
– Да, – глядя на меня, сказала она в трубку, – пока нет. Хорошо, я ему передам. До свидания.
– Это Сивелл, – сообщила она. – Стефанопулос скоро будет здесь, а тебе, пока ее нет, велено не делать глупостей.
Ну вот, подумал я. Стоит спалить одну-единственную завлекалку для туристов в центре города – и все, тебе этого никогда не забудут.
Стефанопулос явилась десять минут спустя в сопровождении двоих констеблей. Я встретил их у входа и ознакомил с планировкой. Стефанопулос мрачно уставилась в провал открытого люка – там как раз проехал очередной поезд. Несмотря на его грохот, в комнате почему-то ничего не тряслось.
– Ну и чья это радость – ваша, наша или транспортников? – спросила она, подняв голову.
Я объяснил: то, что мы здесь видим, возможно, связано с убийством Джеймса Галлахера. А еще может таить в себе «необычные» детали и однозначно находиться в зоне ответственности транспортной полиции.
Стефанопулос задумалась. Даже губу закусила: явно размышляла, как это отразится на бюджете отдела.
– Значит, так: пока что до выяснения обстоятельств это дело будет считаться вашим. Хотя транспортников удар хватит, когда они узнают, что неизвестный или неизвестные имели неограниченный доступ в тоннели метро. Сам знаешь, какие они нервные.
Спихнув таким образом расходы Белгравии на Безумство, Стефанопулос позволила себе довольную ухмылку.
В ожидании Кумара мы собрали воедино все, что успели нарыть по тому складу. Принадлежал он, судя по всему, фирме под названием «Бил Проперти Сервисез». Причем аж с девятнадцатого века, хотя она и сменила за это время несколько названий.
– Это имеет отношение к делу? – спросила Стефанопулос.
– Я б не отказался узнать, кто в последнее время его арендовал.
– Выясни, может, можно пообщаться с этими самыми «Бил Проперти Сервисез», – сказала Стефанопулос. – Лучше с какой-нибудь большой шишкой. Я тоже подключусь.
Только я собрался туда звонить, как у входа резко затормозил служебный фургон транспортной полиции. В здание вбежал сержант Кумар, с ним двое коллег в форме. Я открыл люк, они, обступив его, глянули вниз.
– Охренеть, – выдохнул сержант.
16. Саут Уимблдон
Контора «Бил Проперти Сервисез» находилась в серой унылой промзоне в Мертоне, на съезде с А24. Снаружи она оказалась серой и унылой нежилой постройкой из кирпича, которую оживлял лишь дешевый голубой сайдинг и пучки камер видеонаблюдения. А внутри нас встретил неожиданный комфорт: вместо открытого офиса с перегородками здесь были кремовые диваны и уютные кабинеты со стеклянными стенами. И рождественские украшения, свисавшие буквально с каждого крючка. Их сюда ушло грузовика два, не меньше.