– Где же он раздобыл деньги? – поинтересовалась Стефанопулос.
– Хороший вопрос! – улыбнулся Бил, даже не догадываясь, что вопрос «откуда деньги?» входит в классическую полицейскую тройку наряду с «что вы делали той ночью?» и «почему вы так волнуетесь?».
– Где ж нищему ирландцу достать деньжат, да еще в те времена? – задал он риторический вопрос. – Но уверяю вас, он сколотил свой начальный капитал абсолютно законно.
Оказалось, что землекопам тогда платили достаточно хорошо по меркам рабочего класса Викторианской эпохи. Оно и понятно: как иначе привлечь много народу со всех концов страны на эту каторжную работу, да еще в таких опасных условиях? Но получая свое щедрое вознаграждение, землекопы часто швыряли его на ветер. Либо его у них выманивали все кому не лень: нечистые на руку бригадиры, жадные подрядчики и уйма всяких проходимцев, которые таскались за бригадами по всей стране.
Однако человек дальновидный и неглупый мог собрать из своих коллег-землекопов команду, которая работала по договору. Тогда бригадир со стороны был не нужен и, соответственно, вся оплата шла рабочим. Когда за такой бригадой закреплялась слава, скажем, хороших прокладчиков тоннелей, они имели все шансы заключить выгодный контракт с серьезным подрядчиком, который мечтал сдать свой проект в срок и по возможности без накладок. И если бригадиру удавалось заставить своих людей не пить по-черному и вложить заработок в приличный банк, то за двадцать лет он вполне мог заработать кругленькую сумму.
Таким бригадиром стал Юджин Бил, также известный как Экскаватор. Он оставил родную Ирландию, томимый безотчетным желанием не сдохнуть с голоду, а в итоге построил в Лондоне вокзал Воксхолл.
– Его бригада была самой известной среди проходчиков, – похвастался Грэм Бил. – Они строили коллекторы для Базалгета и прокладывали Метрополитан-лайн по заказу Пирсона. Жили как раз около Поттери-лейн, и все думают, что именно там они выведали технологию изготовления «несокрушимой керамики».
– Секретную технологию? – уточнил я.
– В те времена – да, – кивнул Бил. – По сути, это разновидность кирпича двойного обжига. Она очень похожа на камень Коуд, который, наверно, и сейчас еще делают. Отличный материал, очень прочный и, что особенно важно для тогдашнего Лондона, невосприимчивый к воздействию угольной копоти.
– И вы до сих пор владеете секретом его производства? – спросил я.
Стефанопулос сердито на меня зыркнула. Я сделал вид, что не заметил.
– Лично я? Нет, – ответил Бил. – Я лишь управляю бизнесом. Но, надо думать, теперь, когда есть электропечи для обжига и прочие прибамбасы, все стало гораздо проще. Другое дело – старые печи, которые еще коксом топили, – попробуй-ка сохрани там нужную температуру!
– Так где было производство? – снова спросил я.
Бил не спешил с ответом, и я понял: вот сейчас беседа перешла из разряда дружеской болтовни в «оказание посильной помощи следствию». Стефанопулос тоже ощутимо напряглась.
– На Поттери-лейн, разумеется, – сказал он наконец. – Хотите еще ликера?
Стефанопулос улыбнулась и подвинула к нему свой стакан. Допрашиваемый знает, что должен быть настороже. Но он не в курсе, что мы это знаем, – вот наше главное преимущество.
– И она всегда была там, еще с шестидесятых? – уточнил я.
Бил снова помедлил с ответом – видимо, сопоставлял даты. Потом сказал:
– Нет, ее перенесли в Северный Стаффордшир, в одну из тамошних гончарных мастерских.
– В какую именно? Название не помните?
– Никак не пойму, почему это вас интересует, – сказал он.
– Не нас, – покачал я головой, – а отдел искусства и антиквариата. У них дело о краже статуэток из интернет-магазина.
Стефанопулос не выдержала и фыркнула. Спасибо, хоть не расхохоталась в голос.
– А, ясно, – кивнул он. – Думаю, смогу вытрясти из них что-нибудь. Это срочно?
На этот раз я помолчал, чтобы оценить его реакцию. А он держался гораздо спокойнее, чем предполагал имидж доброго-дядюшки-в-вязаном-свитере. Как будто реально хотел помочь.
– Нет, – сказал я, – не очень. Можно после Нового года.
Глотнув ликера для поднятия духа, Грэм Бил поведал нам, что технология производства «Несокрушимой Керамики» – это, конечно, замечательно, однако Юджин Бил и его оставшиеся соратники, накопив потрясающий опыт в прокладке тоннелей, сами в итоге стали подрядчиками. После механизации, когда большую часть рабочих заменили громоздкие машины, каждое поколение фабрикантов в семье Бил вооружалось знаниями, чтобы встретить новый виток технического прогресса.