– Спустимся, быстренько все осмотрим и, если ничего не найдем, вернемся обратно.
– Благоухая розами, – кивнул Кумар.
Папа как-то сказал, у русских есть поговорка: «Человек, подлец, ко всему привыкает». Увы, в список «всего» не входит аромат лондонских коллекторов, для описания которого и слов-то не подберешь. Скажу только, что он из тех запахов, которые увязываются за тобой до дома, поджидают за порогом и норовят просочиться даже через голосовую почту. Не выдержав, мы с Кумаром запихнули в нос кусочки бумажных салфеток и дружно решили, что, если придется лезть сюда еще раз, понадобятся более радикальные меры – в частности, ампутация носа.
Я, как автор идеи, спустился первым. Ледяная… а, пусть будет «вода» оказалась глубиной по колено и сразу полилась через верх в сапоги. Позже один ассенизатор – тот, кто зарабатывает на жизнь выкачиванием дерьма из коллекторов, – сказал мне, что только идиот полезет в канализацию без болотных сапог по пояс. В свою защиту могу сказать, что сегодня помимо меня там было еще несколько идиотов.
Высота потолка позволяла брести, выпрямившись в полный рост, но каской я все равно об него задевал. Однако упорно продвигался вперед, преодолевая неожиданно сильное течение. Сзади плюхнулся Кумар.
– Ух, ни фига себе! – выдохнул он.
– Ага, – согласился я, – вода холоднющая.
– Она талая, – пояснил Кумар, – потому я и взял гидрокостюмы.
Вдруг я услышал всплеск впереди. Посветил туда.
– Там кто-то есть.
– Гасите фонарь, – скомандовал сержант. Я погасил, он тоже.
Воцарилась полная темнота. Стал четче унылый плеск грязной воды вокруг ног, ее чавканье о стены и до невозможности отвратные хлюпающие звуки где-то позади нас.
– Думаю, нас услышали, – прошептал я.
– Или там просто нет никого, – также шепотом предположил напарник.
Мы ждали, молча и неподвижно. Леденящий холод просачивался сквозь сапоги и гидрокостюмы, пробирая до костей. Нет, я вовсе не страдаю клаустрофобией, просто у меня есть воображение. И оно не позволяло забыть, какая масса сейчас у нас над головой. Стоило об этом подумать, как сразу начало казаться, что кислорода уже не хватает.
Впереди снова раздался всплеск. Не понять, на каком расстоянии – метрах в десяти или меньше. Я бросился вперед со всей скоростью, на какую был способен при таком течении, одновременно пытаясь на ощупь включить налобный фонарик. Наконец мне это удалось, и не зря: впереди мелькнуло нечто зеленовато-коричневое. Луч фонарика прыгал, но мне удалось разглядеть спину и плечи убегающего человека. Одет он был в камуфляж, на голове – шлем типа скейтбордного. И в отличие от меня ему вода доходила почти до пояса.
– Стоять! – заорал я. – Полиция!
Очень хотелось, чтобы это подействовало, потому что устал я уже как собака.
Незнакомец пытался ускорить бег, но высокий рост давал мне преимущество в скорости.
– Ни с места! – снова крикнул я. – А то хуже будет!
Тут я вспомнил, где мы находимся, и уточнил:
– Еще хуже, чем сейчас!
Человек остановился, его плечи поникли. И внезапно затряслись от сдавленного смеха, а я вдруг понял, кто перед нами.
Агент Рейнолдс повернулась к нам, лучи фонарей осветили ее бледное лицо.
– Ну привет, Питер, – вздохнула она. – И что вы тут забыли?
19. Лэдброк-Гроув
– Надо спешить, – сказала агент Рейнолдс, – я его преследовала по пятам.
Есть вопросы, которые нельзя не задать, даже если очень не хочется.
– Кого «его»?
– Здесь кто-то есть. Это не вы, не я и не коммунальные службы.
– С чего вы взяли? – поинтересовался Кумар. – И кто вы вообще такая?
– Этот кто-то ходит по коллектору без фонаря, – пояснила она. – А я Кимберли Рейнолдс, специальный агент ФБР.
Кумар протянул руку через мое плечо. Рейнолдс ее пожала.
– Никогда в жизни не видел агента ФБР, – признался он. – Так кого же вы преследовали?
– Она не знает, – напомнил я.
– Но если не продолжим, кто бы это ни был, он уйдет, – сказала она.
И мы бросились в погоню, во-первых, поскольку неизвестный якобы убегал, а во-вторых, потому что такова уж природа любого копа. Включая спецагентов.
Я, правда, сразу заявил, что по окончании погони захочу кое-что выяснить.
– В частности, что вас, собственно, сюда привело, – сказал я.
– Позже, – процедила сквозь зубы Рейнолдс, шлепая впереди.
Вообще «погоня» – это, конечно, сильно сказано. По колено в ледяной воде особо не побегаешь. Да и пешком идти против течения, прямо скажем, утомительно. Некоторое время мы наблюдали, как Рейнолдс, пошатываясь, бредет первой, потом уговорили пропустить меня вперед и взяться за мой пояс, чтоб я мог тянуть ее за собой. Мы не разговаривали – дыхания не хватало, и, когда метров через сто вышли к зигзагу, я решил, что пора передохнуть.