– А ту вазу для фруктов ты покупал?
– Не вазу, – сказал Зак, – статуэтку. Точнее, я сводил его на гоблинскую барахолку, и там он ее купил.
Лесли недовольно покосилась на меня, когда я сообщил магнитофону, что под «гоблинской барахолкой» имелся в виду нелегальный передвижной базар. Но я подумал, Найтингейл в любом случае захочет уточнить.
– Это которая на Повис-сквер?
– Не, – помотал головой Зак, – на предыдущую. Ту, что была на Повис-сквер, он потом сам нашел, без меня. Смышленый парень был, что правда, то правда.
С этими словами он взял кружку и принялся пальцем собирать со стенок остатки горячего шоколада.
– А ваза для фруктов?
– Тоже сам купил.
Рискуя снова навлечь на себя гнев Лесли, я продолжил отклоняться от темы. Достал ту самую миску, специально захваченную из Безумства как раз на этот случай. Ее вестигий ощущался даже сквозь пластиковый пакет для вещдоков. Я поставил миску на стол и пододвинул к Заку.
– Это она?
– Она, – кивнул Зак, даже не глянув.
– Та самая? – уточнил я. – Не похожая, а именно та?
– Угу.
– А откуда ты знаешь?
– Просто знаю, и все.
– И что, ты так можешь идентифицировать любую глиняную посудину? – поинтересовался я. – Или твои суперспособности распространяются только на керамику?
– Чего?
– Если я сейчас принесу из столовки тарелку и покажу тебе – сможешь ты через неделю выбрать ее из ряда тарелок, выставленных на опознание?
Опознание тарелок… одному богу известно, что на это скажет Сивелл.
– Да ты рехнулся, что ли? – возмутился Зак. – Она ж не на китайской штамповальне сделана. Ее изготовил Тихий Народ.
Он говорил медленно, словно желая, чтоб я как следует понял.
– У них не бывает двух одинаковых изделий, как не бывает одинаковых человеческих лиц. Вот почему я знаю, что это именно та миска.
Я подумал: возможно ли, что Зак – полуфейри, полугоблин, полу-непонятно-кто – воспринимает вестигии иначе, чем я, Лесли или Найтингейл. Если да, тогда логично, что и реагирует он на них по-другому: возможно, более спокойно. Я сделал в блокноте соответствующую пометку, понимая, что Лесли сейчас снова возмутится.
– Идем дальше, – сказала она, словно услышав мои мысли. – Так, значит, ты привел Джеймса Галлахера в коллектор на встречу с этим Тихим Народом?
Зак улыбнулся.
– Слушай, а сними маску – ты же знаешь, мы не против. Да, Питер?
Я ожидал, что она либо пропустит это мимо ушей, либо скажет, чтобы он заткнулся. Но она вместо этого повернула голову ко мне и вопросительно посмотрела.
– А у меня не надо спрашивать, – пожал я плечами, все еще надеясь, что она не станет снимать.
Потом снова глянула на Зака, тот криво ухмыльнулся.
– Я ее сниму, – тихо сказала Лесли, – если ты перестанешь морочить нам голову.
– Идет, – тут же кивнул он.
Лесли расстегнула маску и аккуратно сняла. Ее лицо было все так же безобразно и блестело от пота. Я на миг «завис» и только потом сообразил подать ей салфетки. Она принялась вытирать лицо, а я заметил вдруг, что Зак глядит на меня, как-то нехорошо сощурившись.
– Ну вот, маска снята, – сказал я, – твой ход.
– Давай, – кивнула Лесли. – Про Джеймса Галлахера и семерых гномов.
– Кто сказал «гномов»?
Мы молча смотрели на Зака. Деваться ему было некуда, пришлось рассказывать.
Джеймс Галлахер, как выяснилось, обладал упорством, свойственным только американцам – да еще, пожалуй, агентам по продаже пластиковых окон. Зак чего только не делал, даже рванул бегом до ларька с алкоголем. Но бесполезно: Джеймс стоял на своем.
– И тогда, – сказал Зак, – мы разжились кое-какой экипировкой и нырнули в кроличью нору.
Это была на редкость вонючая кроличья нора. Я заставил Зака точно отметить на распечатке Гугл-карты то место, где они проникли в коллектор. Это оказался тот самый люк в пятидесяти метрах от дома Джеймса. Уж не им ли воспользовалась агент Рейнолдс, подумал я.
Еще некоторое время мы потратили на то, чтоб показать Заку ботинки Джеймса и получить подтверждение, что это таки его ботинки. Ну или просто похожи на те, что Джеймс купил для вылазки в коллектор, а так ведь они могут быть чьи угодно, разве нет? Было бы странновато, если б он так уж внимательно приглядывался к ботинкам Джеймса, а?
– Хотя, если ты повернут на обуви, почему нет, – добавил Зак, – люди ведь все разные.
Я еле сдерживался, чтобы не побиться головой об стол.