Мы слушали затаив дыхание. И вот из темноты до нас донесся еле слышный шепот.
– Слышали? – спросила Лесли.
– Не мешай, – шикнул на нее Зак. И, снова высунувшись из-за плеча Найтингейла, крикнул: – Еще раз, я не расслышал!
Лесли закатила глаза, но ничего не сказала. А я по-прежнему не мог разобрать ни слова.
– Он говорит, Найтингейл и люди с оружием должны оставаться на месте, – «перевел» Зак, – но они согласны поговорить с метисом. То есть с тобой, приятель, – добавил он, обернувшись ко мне.
– А почему со мной?
– Не знаю, может, просто не боятся.
– Без моего ведома ничего не предпринимайте, – велел Найтингейл.
На этот счет у меня не было никаких возражений.
Ну надо же, подумал я. Метис. Давненько же я не слышал этого слова. С тех самых пор, как мама напрочь разругалась с тетушкой Дорис. Последняя выросла на Ямайке, в пятидесятые годы, и что такое политкорректность, понятия не имела. Я подумал, если уж они в этом так старомодны, то, возможно, и кое в чем еще. И это нам поможет.
– Скажи им, что с нами медсестра, – попросил я. – Пришла проверить, все ли здоровы.
– Что вы задумали, Питер? – спросил Найтингейл.
Я обернулся назад. Там рядом с Кумаром стояла Рейнолдс. Кивнул ей, чтобы подошла поближе.
– Ваша штучка при вас?
Она сначала не поняла, потом кивнула.
Лесли пихнула меня под локоть.
– Без меня никуда не пойдете.
– Две медсестры, – сказал я Заку.
Чтобы не слепить Найтингейла и вооруженных офицеров, мы отводили от них лучи фонариков. Но даже и не видя толком своего шефа, я был уверен: он категорически не согласен подвергать дам опасности.
– Сэр, – сказал я, – так надо.
Вздохнув, Найтингейл кивнул Заку, и тот крикнул, что с ним будут две медсестры. Слов, прозвучавших в ответ, я так и не смог разобрать. Зак обменялся со своим собеседником еще парой фраз, облегченно выдохнул и сказал, что они готовы общаться.
– С кем я буду разговаривать? – спросил я его.
– С Экскаватором. А может, и с его дочерью.
– Интересно, – протянул я.
– К которой ты даже не посмеешь клеиться, – нахмурился Зак.
– С чего это я буду к ней клеиться?
– Просто не смей даже думать об этом, понял?
– Не шалить с дочкой Экскаватора, – кивнул я. – Понял.
– Это он о чем? – поинтересовалась Лесли.
– Понятия не имею, – ответил я, хотя и догадывался.
– Если идти, то прямо сейчас, – поторопил Зак. Крикнул в темноту, что мы идем, и шагнул вперед, мимо стоявшего слева парня из СО19. Я двинулся следом. Найтингейл сказал, чтобы я соблюдал осторожность.
– Это входит в мой план, – сказал я.
– У вас есть план? – удивилась Рейнолдс.
– Может, хватит, а? – буркнула Лесли.
И мы пошли за Заком. Посветив фонариком вперед, я увидел дальше в тоннеле чьи-то бледные лица.
– Лучше опусти фонарик. Свети только на пол, прямо перед собой, – сказал Зак.
– Это еще почему? – спросила Лесли.
– У них очень чувствительные глаза.
Работая в полиции, надо создавать впечатление, что вы лучше всех вокруг понимаете, что происходит. Проще всего создать его, на самом деле зная больше всех вокруг. Вот пример: я был абсолютно уверен, что знаю, где находится поселение Тихого Народа. Мы с Найтингейлом и Лесли решили остановиться на этом термине: слово «деревня» нас не устраивало своим намеком на многолюдность. По той же причине мы отказались от «поселка».
– А если там у них городок? – предположила Лесли на совещании перед операцией. – Или даже целый большой город?
– Будем надеяться, это не так, – сказал Найтингейл.
Я предположил, что тогда нам придется передать всю ответственность Тайберн. Найтингейла это отнюдь не обрадовало. Он сказал, прежде чем приступать к решению проблемы, нужно определить ее масштаб. Я не стал напоминать, что Тихому Народу удалось прожить в подземке как минимум сто шестьдесят лет и не стать при этом проблемой. По крайней мере, такой, которая угрожала бы общественному порядку. Что, если оглянуться назад, исторически несвойственно тому месту, под которым они живут.
Лондон первым в мире стал мегалополисом. Конечно, на эти лавры могли претендовать и Пекин, и Константинополь, и Рим. Но Лондон вырвался вперед и стал задавать тон благодаря одному-единственному фактору: он разрастался с поистине чудовищной скоростью. В девятнадцатом веке застройка двигалась в основном на запад, ибо высший и средний классы жаждали отселиться подальше от бедняков, а бедняки – от крыс. Землевладельцы, в большинстве своем аристократы, массово отреклись от своей мистической принадлежности родовым наделам и раздраконили собственные угодья, благодаря чему появились новые жилые комплексы. В Миддлсексе возникали сразу целые районы, и для всех этих новых домов, коттеджей и особняков требовалось одно: кирпич. Много-много тонн кирпича. Но, к счастью, в болотистой сырой низине к западу от Портобелло-роуд нашли богатые залежи мелкозернистой желтой глины.