«А после того, как его выслали?» — спросил Найтингел.
Он проработал десять лет в ICI, прежде чем перейти в развивающуюся сферу оценки воздействия на окружающую среду. Он работал в Британском управлении аэропортов специалистом по контролю за окружающей средой, пока его, как и весь аэропорт Гатвик, не продали в 2009 году.
«В прошлом году его сократили», — сказал я. «Он был руководителем, поэтому получил хорошую зарплату, и сейчас он числится консультантом».
Комната расследований была создана в Сассекс-Хаусе на окраине Брайтона, в здании, которое выглядело как завод легкого машиностроения 1930-х годов, переоборудованный под офисы. В какой-то момент за последние тридцать лет на этом месте выросли складские помещения, Matalan и AS DA размером с атомный авианосец. Это был тот тип загородной застройки, который заставляет трезвомыслящих мужчин и женщин, заботящихся об окружающей среде, пускать пену у рта от возмущения и кусать обод руля своего Prius, но я не мог отделаться от мысли, что с точки зрения полицейского это было бы чертовски удобно для похода по магазинам после работы. На самом деле, учитывая, что Брайтонский центр заключения находился прямо за ним, это было удобно и для подозреваемых. А по соседству находился склад самообслуживания Big-Box, который был бы полезен, если бы камеры когда-нибудь переполнились.
Старший инспектор Дуглас Мандерли был полицейским в современном стиле: сдержанный костюм в тонкую полоску, короткая стрижка в каштановых волосах, голубые глаза, современный мобильный телефон в кармане. Трезвый, работает допоздна, пьёт пиво по полстакана и умеет менять подгузники. Он, пожалуй, скоро станет детективом-суперинтендантом, но только ради дополнительной зарплаты и пенсии. Хорошо справляется со своей работой, как я понял, но, вероятно, не в своей тарелке с тем, что выходит за рамки его комфорта.
Он полюбит нас.
Он встретил нас в своём кабинете, чтобы продемонстрировать свой авторитет, но встал и пожал нам руки по очереди, чтобы создать атмосферу коллегиальности. Мы сели на предложенные места, приняли предложенный кофе и примерно полторы минуты общались вежливо, прежде чем он прямо спросил, что нас интересует.
Мы не сказали ему, что занимаемся охотой на ведьм, поскольку подобные вещи обычно вызывают тревогу.
«Роберт Вайль, возможно, связан с другим расследованием, — сказал Найтингейл. — Серия убийств, произошедших этим летом».
«Будет ли это дело Джейсона Данлопа?» — спросил он.
Я подумал, что он не просто хорошо справляется со своей работой.
«Да», — сказал Найтингел. «Но не имеет прямого отношения».
Мандерли выглядел разочарованным. Люди неправильно понимают территориальность полиции — полномасштабное расследование убийства обойдётся минимум в четверть миллиона фунтов. Если бы Мандерли мог свалить всё это на столичную полицию, это было бы нашей проблемой, не говоря уже о том, что это улучшило бы его показатели преступности к концу года. Он, конечно, не хотел назначать одного из своих драгоценных детективов-констеблей сопровождать нас, но он был не особенно рад, когда Найтингейл попросила позвать констебля Морин Слатт.
«Это вопрос ее непосредственного руководителя», — сказал Мандерли.
Затем он спросил, следует ли ему, учитывая наш интерес, искать что-то конкретное.
«Вы могли бы сообщить нам, если бы обнаружили что-то необычное», — сказал Найтингейл.
«А тело сюда входит?» — спросил он.
Технически, для признания виновным в убийстве не обязательно иметь труп, но детективы всегда чувствуют себя лучше, когда находят настоящую жертву — они ведь суеверны. К тому же, никто не хочет думать, что, возможно, потратил четверть миллиона, а жертва оказывается живущей в Абердине со страховым агентом по имени Дугал.
«Мы уверены, что в Volvo было тело?» — спросил я.
«Мы всё ещё ждём результаты анализа ДНК, но лаборатория подтвердила, что кровь принадлежит человеку, — сказал Мандерли. — И что она принадлежит телу, находящемуся на ранней стадии окоченения».
«Значит, это не похищение», — сказал Найтингейл.
«Нет», сказал Мандерли.
«Где сейчас мистер Вайль?» — спросил Найтингел.
Мандерли прищурился. «Он уже едет сюда», — сказал он. «Но если у вас нет ничего существенного, чтобы добавить к его интервью, я бы предпочёл, чтобы вы предоставили это нам».
Теперь, когда стало ясно, что мы не избавим его от этого неприятного дела, он не собирался подпускать нас к главному подозреваемому, пока не завяжет это дело аккуратным бантом.
«Сначала я хотел бы поговорить с констеблем Слаттом», — сказал Найтингейл. «Полагаю, в доме Вейля уже прошёл обыск?»