«Вы бы видели его лицо, — сказал Джагет. — Он был так расстроен».
«В конце концов ему это удалось?» — спросил я.
«Нет», — сказал Джагет. «К тому времени кто-то в диспетчерской станции заметил это и сбежал вниз, чтобы вмешаться». И менее чем через шесть часов человека в полосатом костюме задержали, поместили в отделение и отправили в психиатрическое отделение для короткой беседы с дежурным психологом.
«Интересно, попробовал ли он еще раз?»
«Только бы он не сделал этого в наше время», — сказал Джагет.
«Так что же вызывает подозрения у нашего мистера Льюиса?»
«Именно оттуда он и прыгнул», — сказал Джагет. Игроки, уступающие в один мяч, обычно довольно предсказуемы в выборе точки отправления в небытие.
«Если они просто зовут на помощь, — сказал он, — то они идут с дальнего конца платформы — так, чтобы поезд почти остановился, прежде чем доберётся туда. Если же они серьёзно, то они идут с другого конца, где у машиниста нет возможности отреагировать, а поезд несётся на полной скорости. Чёрт, если сделать это там, то даже прыгать не придётся — просто высунься, и поезд снесёт тебе голову».
«А если они прыгнут с середины?»
«Значит, они не уверены», — сказал Джагет. «Это постепенное явление, немного сомнений, и они выбирают один путь, а если уверены, то выбирают другой».
«Мистер Льюис двинулся из середины, — сказал я. — Значит, он был в раздумьях».
«Мистер Льюис, — сказал Джагет, перематывая запись прямо перед прыжком, — вышел из положения прямо напротив пассажирского входа. Если бы поезд пришёл немедленно, я бы понял. Но ему пришлось ждать. Как будто его положение на платформе не имело значения».
Я пожал плечами. «Ну и что?»
«Ваша позиция всегда важна», — сказал Джагет. «Это последнее, что вы когда-либо сделаете — посмотрите на него. Он просто бросает взгляд на поезд, чтобы рассчитать момент, и — бац! — его уже нет. Посмотрите на уверенность в этом прыжке, ни капли неуверенности».
«Преклоняюсь перед вашими превосходными познаниями в области самоубийств в поездах», — сказал я. «Что именно, по-вашему, могло произойти?»
Джагет на мгновение задумался о своем кофе, а затем спросил: «Можно ли заставить людей делать что-то против их воли?»
«Вы имеете в виду что-то вроде гипноза?»
«Это больше, чем гипноз, — сказал он. — Это как мгновенное промывание мозгов».
Я вспомнил свою первую встречу с Безликим и то, как небрежно он приказал мне спрыгнуть с крыши. Я бы тоже так сделал, если бы не выработал иммунитет к подобным вещам.
«Это называется гламур», — сказал я.
Джагет пристально посмотрел на меня — не думаю, что он ожидал, что я скажу «да».
« Ты сможешь это сделать?» — спросил он.
«Сделай мне одолжение», — сказал я. Я спрашивал Найтингейла о чарах, и он сказал, что даже самый простой из них — это заклинание седьмого порядка, и результаты не назовёшь надёжными. «Особенно если учесть, что защищаться от него не так уж и сложно», — сказал он.
«А как насчет твоего начальника?»
«Он говорит, что изучил теорию, но на самом деле никогда этого не делал», — сказал я. «У меня сложилось впечатление, что он считал это неприличным поступком».
«Ты знаешь, как это работает?»
«Вы активируете форму , а затем говорите цели, что делать», — сказал я. «Доктор Валид считает, что она меняет химию вашего мозга, делая вас необычайно внушаемым, но это всего лишь теория».
Не в последнюю очередь потому, что предполагаемый экспериментальный протокол, разработанный мной и доктором Валидом, включающий в себя облучение нескольких добровольцев и проверку их биохимических показателей крови до и после, был лишь в самом конце длинного списка других вещей, которые мы хотели проверить. И это при условии, что нам удастся получить одобрение от Nightingale и Медицинского исследовательского совета.
«Вы считаете, что нашего мистера Льюиса довели до самоубийства?» — спросил я. «На каком основании? Откуда он спрыгнул?»
«Не только это», — сказал Джагет и включил на планшете ещё один MPEG-файл. «Смотри».
Это видео было смонтировано из крупных планов головы и плеч Ричарда Льюиса, поднимающегося на эскалаторе в вестибюль. Разрешение камер видеонаблюдения стремительно улучшается, и лондонское метро, ставшее объектом террористических атак ещё до появления этого термина, располагает одним из лучших доступных устройств. Однако изображение всё ещё страдало от зернистости и резких перепадов освещения, что намекало на дешёвую и безвкусную обработку.
«Что я ищу?» — спросил я.