В приемном покое было просторно и очень чисто благодаря стеклу и ослепительно-белым стенам. Идиллию нарушали только больные, шаркая по коридорам туда и сюда. Мы, полицейские, довольно много времени проводим в приемных покоях: то надо расспросить пострадавшего, как он получил ножевое ранение, то утихомирить пьяного бузотера, а то и собственную шкуру залатать. Вот почему многие копы женятся на медсестрах. Плюс те хорошо понимают, что такое сумасшедший сменный график.
Женщина, о которой говорила Беверли, тоже оказалась медсестрой – бледной, тощей, с ярко-лиловыми волосами и австралийским акцентом. Она подозрительно уставилась на меня.
– Кто это? – спросила она Беверли.
– Он наш друг, – проговорила та, беря ее под руку. – Ему можно все рассказать.
Женщина заметно успокоилась и улыбнулась мне полной надежды улыбкой. Она напоминала подростков-пятидесятников из маминой предпоследней церкви.
– Здорово, наверно, быть частью чего-то настоящего? – спросила она.
Я ответил, что да, безусловно, частью чего-то настоящего быть и правда здорово, но будет вообще клево, если она расскажет мне, что конкретно видела. Я намеренно сказал «клево», но она даже не поморщилась, и это тревожило меня по нескольким причинам сразу.
Она сообщила, что «Скорая» привезла к ним велокурьера, которого сбила машина. Во время осмотра он вдруг ударил врача в глаз. Доктор не столько пострадал, сколько был шокирован, а курьер тут же сбежал из приемного покоя, и охрана не успела его задержать.
– Ну а нас-то зачем позвали? – не понял я.
– Из-за смеха, – сказала медсестра. – Я возвращалась в процедурную, как вдруг услышала писклявый хриплый смех – знаете, как будто говорящий скворец подражает человеку. Потом раздался голос Эрика, то есть доктора Фрамлина, который пострадал. Так вот, он бранился, а потом из процедурной вылетел курьер, и с лицом у него что-то было не так.
– В каком смысле «не так»? – спросил я.
– Ну… просто не так, и все тут, – объяснила медсестра. Типичный ответ свидетеля, вот за это мы их и «любим». – Он так быстро проскочил мимо, что я толком не разглядела, но лицо у него было… странное.
Она провела меня в процедурную, где все произошло. Это была небольшая палата в бело-бежевых тонах, с койкой и ширмой. Как только я переступил порог, вестигий (заметьте, я научился употреблять это слово в единственном числе) просто-таки ударил мне в лицо. Нападение, ярость, смех, запах высохшего пота и чего-то кожаного. Все то же самое, что я ощутил тогда, в морге, над телом несчастного Уильяма Скермиша. За исключением маленькой брехливой собачонки.
Два месяца назад, войдя в эту палату, я бы вздрогнул, подумал: «Как-то тут неуютно», – и тут же вышел бы.
Дверь приоткрылась, в палату заглянула Беверли. Спросила, выяснил ли я что-нибудь.
– Одолжи, пожалуйста, свой телефон, – попросил я.
– А твой где?
– Взорвался, когда я колдовал, – объяснил я. – Не нужно лишних вопросов.
Насупившись, Беверли протянула мне непривычно громоздкий «Эриксон».
– Только денег положи, – сказала она.
На корпусе были резиновые клапаны, а здоровенные кнопки защищал слой прозрачного пластика.
– Это чтобы с ним можно было плавать и нырять, – пояснила Беверли. – И не нужно лишних вопросов.
– А можешь узнать у этой вашей почитательницы адрес доктора Фрамлина? – спросил я.
– Не вопрос, – кивнула Беверли. – Но не забудь: кто разговаривает, тот и платит!
Отправив Беверли «на задание», я вместе с телефоном вышел на Бомонт-плейс, тихую пешеходную улочку, которая соединяет старую и новую части госпиталя. Набрав Найтингейла, я доложил о происшествии и описал вестигий. Найтингейл согласился, что стоит начать поиски этого курьера.
– Я бы еще за доктором понаблюдал, – заметил я.
– Интересно, – сказал Найтингейл. – Зачем же?
– Я все думаю о цепочке событий, связанных с убийством Скермиша, – начал я. – Тоби кусает за нос Купертауна, но тот не сходит с ума прямо сразу. Только потом, в Ковент-Гардене, случайно встретив Уильяма Скермиша.
– Вы полагаете, эта случайная встреча его спровоцировала?
– Именно, – ответил я. – Лесли сказала, отдел убийств не смог выяснить, что привело Скермиша в Ковент-Гарден в ту ночь. Он садится в автобус в сторону Вест-Энда, встречает Купертауна, и тот сносит ему голову с плеч. Все. Раньше они не встречались, общих друзей у них тоже не было.