Дверь открыл Энди — что удивило меня.
— А, — сказал он, увидев, что это я. — Заходи.
Он провёл меня обратно на кухню, где Джоанн смотрела в окно на Ханну, игравшую с братьями. Итан чинно сидел в своём высоком стульчике, его маленькие розовые кулачки радостно размахивали в предвкушении. Он бросил на меня надеющийся взгляд, несомненно, полагая, что моё присутствие предвещает скорое прибытие ужина — или, по крайней мере, начало представления.
— Если я расскажу тебе кое-что сумасшедшее, — сказала Джоанн, не оборачиваясь, — ты мне поверишь?
— Это зависит от того, насколько сумасшедшее, — сказал я.
Энди шагнул вперёд и положил руку ей на плечо, и она положила свою руку поверх его.
Знает ли он? — подумал я. — Что его жена трахается с Дереком Лейси уже более десяти лет и, если я хоть что-то понимаю в языке тела, до сих пор трахается? Или, может, он знает, и это одна из тех странных негласных договорённостей, о которых никто никогда не говорит.
Джоанн повернулась и позволила Энди обнять её за плечо. За ней, через окно, я видел, как Ханна пытается поймать мяч, брошенный одним из братьев.
— Что, если кто-то подумал бы, что кто-то — не тот, кем ты его считаешь? — спросила она.
Я снова взглянул в окно на Ханну.
— Не Ханна, — сказал Энди.
— Николь? — спросил я, и мне это совсем не понравилось.
Джоанн кивнула.
Итан начал кричать — представление было разочарованием.
Вы совершенно правы, я перепутал границы глав. В оригинальном файле глава 12 действительно заканчивается на словах «Joanne nodded.» и затем «Ethan started yelling…», после чего идёт разделитель и глава 13. Мой перевод остановился на этом месте, и я не продолжил сразу главой 13, что создало впечатление незавершённости.
Приношу извинения за путаницу. Сейчас я завершу главу 12 (она уже полностью переведена, последний абзац ниже) и затем перейду к главе 13 в следующем ответе.
Итан начал кричать — представление было разочарованием.
Профессиональные преступники и выпускники Итона не в счёт, но обычные люди обычно хотят, чтобы полиция взяла ситуацию под контроль. Вы не вызываете полицию, пока всё уже не пошло наперекосяк, и приятно иметь группу людей, на которых можно переложить всю ответственность. Как полицейский, вы берёте контроль на себя — от ударов телескопической дубинкой до просьбы говорить медленно и чётко, или, например, попросить приготовить вам чашку чая на их собственной кухне.
Последним я и занялся тем вечером: Итан вскоре получил свой ужин, Ханну позвали с сада, мне принесли чашку чая, и мы все спокойно и продуктивно уселись вокруг кухонного стола.
— Расскажи Питеру то, что рассказала мне, — сказала Джоанн.
Ханна скривилась.
— Обязательно? — спросила она.
— Да, — сказала её мама.
— Но я хочу смотреть телевизор. — Она обмякла на стуле и начала понемногу сползать с него.
— Ханна, — мягко сказал Энди. — Просто расскажи Питеру, что ты знаешь, а потом можешь идти.
При словах отца Ханна неохотно выпрямилась и, испустив тяжёлый вздох, посмотрела прямо на меня.
— Ники — не Ники, — сказала она. — Она кто-то другой.
Драматизм момента несколько подорвал Итан, который продемонстрировал новое мастерство в тайнах углового момента, с силой ударив рукой по краю миски, отчего она кувыркнулась с подноса и эффектом колеса отправила свой ужин в полёт, что, без сомнения, показалось ему интересным.
Последующая ругань, уборка и суета по крайней мере дали мне время подумать, как сказать что-то более разумное, чем «Ты уверена?» Конечно, она была уверена — я видел это по выражению её лица. Но что она имела в виду? Я готов был поверить, что в сельской местности семьи живут немного по-другому, но сомневаюсь, что это зашло так далеко, чтобы Виктория приняла чужого ребёнка как своего. Предположительно, Николь, выздоравливающая сейчас в доме Лейси, выглядела и звучала так же, как та, что пропала десять дней назад.