— Правильно, — сказал доктор Валид. — Образцы, взятые с бутылок из-под напитка, определённо принадлежат ребёнку Дерека и Виктории Лейси — если, конечно, вы не перепутали образцы.
Я не стал спрашивать, уверен ли он. Когда доктор Валид даёт результат ДНК, вы можете брать его в суд — буквально.
Он, очевидно, правильно истолковал моё молчание как доказательство того, что я в замешательстве, потому что продолжил рассказывать, что связался с лабораториями, которые обрабатывали образцы ДНК для расследования.
— Образцы с бутылок совпадают с образцом крови с полоски ткани, которую вы нашли, но не с базовыми образцами, которые были взяты в доме Лейси в начале расследования, — сказал Валид. — Волосяные фолликулы, кажется. Хотя у них есть общий родитель.
— Дерек Лейси?
— Очень хорошо, — сказал доктор Валид.
Боже, подумал я, он действительно не пропускает ни одной юбки.
Одиннадцать лет назад Зои Лейси сбежала с младенцем-сводной сестрой, встретила фейри и вернулась с другой сводной сестрой. И Лейси одиннадцать лет растили подменыша, пока неделю назад. Когда фейри, по какой-то причине, не подменили их обратно.
Что я собирался сказать главному инспектору Уиндроу? Я только что умудрился продать ему идею подменыша. И что я собирался сказать Виктории Лейси — что на самом деле, генетически, монстр в их логове — её биологическая дочь?
И почему они были физически идентичны?
— Что ты планируешь делать дальше? — спросил доктор Валид.
— Не знаю, — сказал я. — Придётся что-то придумать.
15. Окно возможностей
Если спросить любого полицейского, почему он остаётся на работе, которая подвергает его оскорблениям от мелких преступников и до министров правительства, он скажет: из-за разнообразия. Из-за того, что никогда не знаешь, чем будешь заниматься, когда заступаешь на смену. Соответственно, ваше обучение и опыт делают упор на свободный набор принципов, которые можно применять к широкому кругу ситуаций.
Они таковы: не дай этому распространиться, убедись, что никто не умер, убедись, что никто не умрёт в ближайшее время — и убедись, что ты вызвал подкрепление до того, как оно понадобится.
Я окружил дом Лейси, следующим шагом было убедиться, что Виктория и Дерек не ранены и не мертвы. Поэтому я вернулся внутрь, но не раньше, чем попросил Доминика собрать здоровенных полицейских в форме и ждать снаружи с инструкцией прийти за мной, если я не выйду через десять минут.
Я застал Дерека и Викторию на кухне, по-видимому, невредимых, за исключением их доблестной попытки заработать алкогольное отравление. Они сидели друг напротив друга за огромным дубовым кухонным столом. Дерек поставил перед собой две полбутылки Bell's — одну пустую, другую почти допитую — в то время как у Виктории было две бутылки красного вина и подозрительного вида бутылка Bailey's, которая, как я подозревал, относилась к нескольким прошлым Рождествам.
— Как вы, ребята, поживаете? — спросил я.
— Нормально, — ровно сказала Виктория. — Спасибо, что спросили.
Дерек закатил глаза и посмотрел на меня с выражением «посмотрите, что нам, мужикам, приходится терпеть», которое я проигнорировал.
— Где Николь? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более бодро и деловито.
— В логове, — сказала Виктория.
Прежде чем пойти посмотреть, я задержался у входа на кухню и спросил, не хочет ли кто-нибудь из них выйти из дома.
— Сейчас самое подходящее время для этого, — сказал я.
Виктория продолжала сидеть ко мне спиной.
— С чего бы нам хотеть уходить? — сказала она. — Всё, что нам нужно, здесь.
Они что-то знают, — подумал я, осторожно направляясь в логово. Но что именно они знают? Трудно было представить, что Дерек провёл ночь с фейри и ничего не заметил — или, возможно, мать его ребёнка просто выглядела как туристка или, возможно, особенно привлекательная овца. Мне очень хотелось спросить, но я сомневался, что он ответит прямо сейчас. Я мысленно добавил это в список дел на потом.
Я услышал её ещё до того, как достиг двери, — очень свиноподобный храп, и действительно, я нашёл её лежащей на спине спящей среди фантиков от конфет. Она выглядела в точности как любой другой надоедливый одиннадцатилетний ребёнок, которого меня когда-либо заставляли нянчить.
Я снова подумал о том, чтобы просто подхватить её прямо здесь и сейчас и бежать. Но бежать куда? И с какой целью? Я не думал, что социальные службы Херефордшира будут в восторге от того, что я сваливаю на них плохо социализированного предподростка со способностями контроля над разумом. И, предположив, что мы вернём настоящую фальшивую Николь, ту, которая на самом деле выросла в Рашпуле, у нас окажется на одного ребёнка больше, чем нужно. В этом случае нам нужно будет найти кого-то, кто позаботится о ней.