Я оставил спящего подменыша в покое и отступил из дома, прежде чем Доминик и отряд головорезов ворвутся внутрь.
Доминик ждал снаружи, прислонившись к заднему борту «Ниссана», который он, очевидно, задом заехал в подъездную дорожку Лейси, чтобы создать внушительный блокпост. Отряд головорезов — на самом деле пара офицеров поддержки общины из команды безопасного соседства — убрался, как только увидел, что я в порядке.
Уже близился вечер, но жара не спадала, и не было никаких признаков ветерка. Я присоединился к Доминику у заднего борта, который, по крайней мере, находился в тени деревьев, отделявших пасторский дом от переулка. Он протянул мне бутылку «Эвиан», которая, если и не была холодной, то заметно прохладнее меня. Я включил свой телефон обратно и проверил сообщения. Затем я включил одноразовый телефон и проверил его — то же самое.
Я сказал Доминику, что не думаю, чтобы кто-то куда-то пошёл — по крайней мере, до темноты.
— Ты, кажется, очень уверен, что сегодня вечером что-то случится, — сказал он. Что означало: ты что-то знаешь, и тебе лучше сказать мне что.
— Это фазы луны, — сказал я. — Ханна и Николь пропали две недели назад, когда луна была в первой четверти.
— Это когда половина на половину, да?
— И когда я просматривал все базы данных, стало ясно, что все подтверждённые события и большинство подозрительных событий произошли между первой и третьей четвертью. Другими словами, для любого из этого дерьма луна должна быть по крайней мере наполовину полной. А сегодня ночью…?
— Последняя ночь?
— Да, — сказал я. — Возможно.
— Возможно?
— Почему луна должна влиять на всё это? — сказал я. — Какой возможный механизм действует?
— Ну… — начал Доминик.
— Ты собираешься спросить о приливах, да?
— Нет, — сказал он. — Я собирался сказать, что механизм не имеет значения в данный момент.
— Сегодня ночью — та самая ночь, — сказал я.
— Так что насчёт приливов? — спросил Доминик.
— Гравитация, — сказал я. — Это механизм приливов.
— Во всех живых существах есть вода, — сказал Доминик.
— Гравитация воздействует на океаны, потому что они плещутся, — сказал я. — Не потому, что они состоят из воды.
— Ну, меня и просветили, — сказал он.
— Чёрт возьми, — сказал я.
— Итак, луна влияет на магию, почему?
— Я работаю над несколькими теориями, — сказал я. — Но в настоящее время я склоняюсь к гипотезе, что луна оказывает, казалось бы, произвольное влияние на магию, потому что ей нравится меня бесить.
— Это теория с высокой степенью применимости к другим сферам жизни, — сказал он.
— Да, — сказал я, и мы спонтанно ударили кулаками.
Проблема с подкреплением в том, что когда оно нужно, оно нужно сейчас, а не через два-три часа из Лондона. Поэтому, пока я шёл обратно в коровник, чтобы принять душ и переодеться, я прокручивал в голове, что скажу. Я как раз пытался подобрать формулировки, которые не намекали бы на то, что ничто из случившегося не было моей виной, когда зазвонил одноразовый телефон.
Наверное, не туда попали, — подумал я, когда ответил. Но это была не ошибка. Это была Лесли.
— Привет, Питер, — сказала она.
— Где ты? — спросил я.
— Типа я тебе скажу, — сказала Лесли, её тон был таким же, как если бы мы всё ещё шли по Черинг-Кросс-роуд, засунув большие пальцы за бронежилеты. Я остановился и сел на невысокую садовую стену. Мне потребовалось мгновение, чтобы перевести дух.
— Ты должна вернуться, Лесли, — сказал я. — Это не закончится ничем хорошим.
— Слушай, — сказала она. — Слушай, я позвонила, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.
— В порядке ли со мной? — Мой голос даже подскочил на октаву. Это было неловко. — Это ты по уши в дерьме.
— Да, но по крайней мере я знаю, что делаю, — сказала она.
— Что ты делаешь?
— Я не собираюсь тратить наше маленькое время на разговоры о херне, — сказала она. — Ты уже трахаешь Беверли?
— Какое тебе дело?
— Потому что я хочу, чтобы ты был счастлив, ты, болван, — сказала она. — Потому что ты слишком много времени тратишь на переживания о херне, которая не важна. И ты никогда не знаешь… — Она заколебалась, и на этот раз я услышал, как её голос дрогнул. — Никогда не знаешь, когда всё это могут отнять.