— Вот что я тебе скажу, — сказал я. — Ты вернись, и я позволю тебе управлять моей личной жизнью.
Я услышал что-то, что могло быть смехом, а могло быть кашлем.
— Да, это заманчиво, — сказала она.
— Хочешь сделать меня счастливым, Лесли? — сказал я. — Встретимся где-нибудь — чтобы я, по крайней мере, знал, что ты в безопасности.
На этот раз настоящий смех — горький.
— Я перешла черту, Питер, — сказала она. — Я никогда больше не буду в безопасности.
— Нет, — сказал я.
— И я сделала это с открытыми глазами, — сказала она. — Ты всегда говорил, что люди должны принимать последствия своих поступков — это я принимаю.
— Ты знаешь, что я нёс херню. И, кроме того, вернуться — это и было бы принятием последствий, — сказал я.
— У тебя есть около года, Питер, — сказала Лесли. — Потом всё точно начнётся — если будешь держать голову низко, я, возможно, смогу тебя из этого вытащить.
— Вытащить из чего? — спросил я.
— Время вышло, — сказала Лесли. — Береги себя.
Связь оборвалась.
Вечерний свет разрезал верхушки деревьев, машина замедлилась, проезжая мимо меня, а затем ускорилась в сторону приходского зала. Что-то безумно чирикало в кусте в паре метров от моей головы.
Что это, чёрт возьми, должно было быть — дружеское предупреждение? Что-то, чтобы облегчить её совесть? Или вторые мысли? Было ли это частью плана, и если да, то чьего плана? Год? Блядь, блядь, блядь. Почему год?
Слишком поздно я потянулся за своим телефоном, чтобы позвонить Найтингейлу, но от инспектора Поллока уже пришло сообщение. Без контакта до разрешения. Означающее, что я не должен связываться с Найтингейлом или кем-либо ещё, связанным с операцией «Картоход»[333] — операцией по поимке Лесли Мэй. Мне хотелось думать, что Поллок беспокоился, что за мной следят. Но более вероятно, что он ещё не исключил до своей удовлетворённости возможность того, что мы с Лесли работаем заодно.
Итак, подкрепления не будет до особого уведомления.
Я встал и побежал вверх по переулку к коровнику. Мне нужен был душ, чтобы успокоиться, смена одежды и план.
Итак, сдерживание. Остановить маленького монстра, который сейчас обитает в пасторском доме, от того, чтобы делать что-то с другими представителями общественности. Предотвратить дальнейшие нарушения общественного порядка со стороны Принцессы Луны и её друзей. Что оставляет Николь, нашего обратного подменыша, застрявшей с фейри, пока Найтингейл не сможет приехать и помочь.
Где застрявшей? В розовом, оранжевом и синем замке Ханны.
Я оставил душ прохладным в надежде, что это запустит мой мозг.
Продержаться ночь, а затем попросить разрешения допросить Ханну. Может быть, немного пошаманить, чтобы показать ей, что я на её стороне. В долгосрочной перспективе — расширить сетку детекторов на возможные места обитания фей. Повторно опросить Зои Томас насчёт инопланетян и допросить Дерека Лейси насчёт его случайных сексуальных контактов со сверхъестественным.
Я вышел из душа и обнаружил, что мой планшет пищит. Детекторы в Пайон-Вуд-Кэмпе и на перекрёстке Римской дороги перестали передавать сигнал. Совпадение? Не смешите меня.
На мне были хаки брюки, которые я использую только для грязной работы и которые определённо не для улицы, — немодные, но с усиленными коленями и множеством карманов. Я натянул их вместе с ботинками для ООП.
Мы могли бы также привлечь фольклористов и священников и начать составлять списки вероятных мест замков, плюс профессор Постмартин мог бы раскопать записи графских практиков по Херефордширу и соседним графствам — кто-то же должен был заметить замок фейри.
К востоку от Римской дороги детектор в Яттоне отключился.
Затем я надел свой служебный пояс с телескопической дубинкой, перцовым баллончиком, наручниками, а затем бронежилет поверх того, что, как я понял, должно быть, было одной из футболок Беверли, потому что она была мне мала и на ней было написано «ПЕРЕСТАНЬ ПЯЛИТЬСЯ И УЙДИ С ДОРОГИ». Когда я натягивал её, я почувствовал запах Беверли — не её вестигию, а человеческий запах пота и чистой кожи.
Я подумал о ружьях — но я, вероятно, только отстрелил бы себе ногу. То же самое, вероятно, относилось и к посохам Хью Освальда, но когда я вытащил один из мешка, он показался мне твёрдым и успокаивающим в руке.
Ночь может быть темна и полна ужасов, — подумал я, — но у меня есть большая палка.
— Есть что-то, что я должен знать? — спросил Доминик, когда я снова присоединился к нему снаружи Старого пасторского дома. Я показал ему трек детекторов на планшете и сказал, что подкрепление приостановлено. Он вздохнул.