Мимо пробежала ватага тощих девчонок, в вихре смеха и струящихся по ветру рыжих локонов. Их старшие сестры демонстративно разгуливали в белых ультракоротких шортах, лифчиках от купальников и сапогах на высоких каблуках. Сквозь клубы сигаретного дыма и ресницы, удлиненные тушью «Макс Фактор», они стреляли глазками в парней постарше. А те, стремясь скрыть неловкость, строили из себя крутых и с показным равнодушием проходили мимо каруселей и других аттракционов. Их мамы в это время работали в киосках и балаганах, разрисованных аляповатыми портретами кинозвезд прошлого десятилетия и увешанных плакатами и объявлениями. Было похоже, что все катались на каруселях и угощались сахарной ватой совершенно бесплатно. Очевидно, именно поэтому дети выглядели такими счастливыми.
Сама ярмарка тоже располагалась полукругом. В центре стоял грубо сколоченный кораль, какие показывают в вестернах. Внутри него находился собственно исток великой и могучей Темзы. Выглядел он как обыкновеннейшая лужа, в которой плавали утки. А снаружи, прислонившись спиной к брусьям загона, стоял Старик Темза собственной персоной.
В Трусбери-Мид раньше стояла статуя Батюшки Темзы. Потом ее перенесли в Лехлейд – тамошний приток реки выглядит несколько более внушительно. Статуя изображала пожилого, но могучего мужчину с окладистой бородой, как у Уильяма Блейка. Он сидел на своем постаменте, положив на плечо лопату. У ног его стояли бочонки и перетянутые бечевкой свертки – плоды мануфактурного производства и торговли, существующих за счет реки. Даже я способен распознать при случае имперскую пропаганду, поэтому в принципе не ожидал, что вживую Отец Темза будет похож на свою статую. Однако все-таки думал увидеть кого-то попредставительнее человека, облокотившегося на ограду.
Он был невысокого роста, на узком лице выделялись крючковатый нос и кустистые брови. Выглядел не моложе семидесяти, но в каждом его движении сквозила какая-то скрытая мощь, ясные серые глаза блестели. Одет он был в старомодный, несколько выцветший черный костюм. Двубортный пиджак был расстегнут, являя миру красный бархатный жилет. Из одного его кармана свешивалась медная цепочка часов, а из другого выглядывал краешек аккуратно сложенного носового платка, ярко-желтого, как весенний нарцисс. На голове у него была потрепанная фетровая шляпа, из-под которой свисали растрепанные седые пряди, а изо рта торчала сигарета. Опершись спиной на ограду, одну ногу он поставил на нижнюю штакетину и вполголоса беседовал с приятелем – одним из нескольких таких же неестественно бодрых стариков, которые тоже прислонились к ограде. Он периодически указывал рукой на лужу и крепко затягивался своей сигаретой.
Когда мы подошли ближе, Батюшка Темза поднял взгляд. При виде Найтингейла нахмурился, затем посмотрел на меня. И я ощутил, как мощная харизма его личности буквально охватывает меня, увлекает, суля выпивку и развлечения, скачки и прогулку домой из паба лунной ночью, тепло очага и общество развязных подруг. Хорошо, что я к этому времени уже успел пообщаться с Матушкой Темзой и был готов к чему-то подобному. Иначе тут же подошел бы и предложил ему содержимое своего кошелька совершенно безвозмездно. Подмигнув мне, Батюшка Темза полностью переключил свое внимание на Найтингейла.
Он поприветствовал его на каком-то странном языке, гэльском или валлийском, а то и вообще на древнем кельтском диалекте доримской эпохи – кто его знает. Мой наставник ответил на том же языке, а я подумал, не придется ли мне и его теперь учить. Компания стариков чуть потеснилась, чтобы дать Найтингейлу местечко возле ограды – но именно чуть, для двоих этого места бы не хватило. Найтингейл встал рядом с Батюшкой Темзой, они обменялись рукопожатием. Найтингейл со своим ростом и солидным видом смотрелся как поместный лорд среди простолюдинов, однако Батюшка Темза глядел на него без всякого пиетета.
Говорил в основном он, то и дело подкрепляя свои слова жестами и щелчками пальцев. Найтингейл специально так облокотился на ограду, чтобы по возможности сократить разницу в росте. И в соответствующие моменты рассказа кивал и усмехался.
Я уже подумывал подойти ближе – авось пойму, о чем они говорят. Но вдруг зацепился взглядом за одного из мужчин, стоящих возле ограды. Он был моложе остальных, повыше и поплотнее, чем Батюшка Темза, но с такими же длинными жилистыми руками и узким лицом.
– Вам неинтересно это слушать, точно говорю, – сказал он, – они только через полчаса с любезностями покончат.