– Так вот, когда секвестр начался, – продолжал Найтингейл, – пес жертвы – кажется, по кличке Малькольм – буквально взбесился и потащил потенциальную жертву прочь. Подчиненные инспектора Сивелла как раз обеспечивали порядок во время сбора пожертвований в этом районе. И один из них вовремя вмешался, не позволив одержимому бедняге Панчу догнать слепого.
– Еще одна победа полицейского оперативного информирования?
– Именно, – кивнул Найтингейл. – Отличилась ваша подруга, констебль Мэй. Она первой прибыла на место происшествия.
– Лесли? Вряд ли она сильно обрадовалась, – заметил я.
– Если быть точным, она сказала: «Какого хрена я постоянно вляпываюсь в это дерьмо?»
– Так кем был при жизни наш слепец, у которого конфисковали тело? – спросил я.
– А с чего вы взяли, что он мертв?
И он провел меня по коридору в комнату, оборудованную в точности как мобильная палата интенсивной терапии. Наличие такой комнаты в морге, если задуматься, внушало некоторое беспокойство. В одном из углов на стуле сидела Лесли, откинувшись на спинку. Она слабо помахала, когда мы вошли. В другом стояла кушетка, по обе стороны от которой различные механизмы пищали, пыхтели и беззвучно мигали. А на кушетке распростерся Теренс Потсли, двадцати семи лет, житель Седжфилда, что в графстве Дарем. Управляющий складом в магазине «Теско». Родственникам наверняка еще не сообщили. Из его лица вертикально торчала конструкция из нержавеющей стали – кажется, это называется «медицинский каркас».
Доктор Валид полагал, что это приспособление позволит успешно провести пластическую операцию на лице, когда решится проблема с «секвестром» несчастного Потсли.
– А я еще на брекеты жаловалась, – поежилась Лесли.
– Он в сознании? – спросил я.
– Нет, похоже, его погрузили в так называемую искусственную кому, – отозвался Найтингейл. – Оксли знает, с кем мы имеем дело?
– Нет, зато Айсис знает, – ответил я. – Она помнит Генри Пайка, неудачливого актера, которого, предположительно, убил Чарльз Маклин, его гораздо более успешный конкурент.
– Тогда понятно, откуда эта ярость, – задумчиво проговорил Найтингейл.
– Его арестовывали? – спросила Лесли.
– Данных очень мало, – ответил я, – возможно, Пайк и был…
– Да не Пайк, – перебила Лесли. – Маклин. Можно случайно избежать наказания за одно убийство. Но за два – это уж совсем невероятно, черт возьми! И несправедливо к тому же.
– Маклин дожил до глубокой старости, – сообщил Найтингейл. – Он был неотъемлемой частью жизни Ковент-Гардена. О первом убийстве я знал, но о Генри Пайке слышу впервые.
– А можно мы поговорим где-нибудь в другом месте? – взмолилась Лесли. – Я больше не могу смотреть на этого парня.
Компания наша состояла в основном из копов, и выбор стоял между пабом и столовой. Столовая была ближе. Я подождал, пока к нам присоединится доктор Валид, и лишь тогда принялся излагать свою идею.
– У меня есть план, – сказал я.
– Не хитрый, надеюсь, – хмыкнула Лесли.
Найтингейл при этих словах не изменился в лице, а доктор Валид едва заметно усмехнулся.
– Вообще-то, – сказал я, – еще какой хитрый.
У Найтингейла был с собой экземпляр пьесы Пиччини. Я раскрыл его на нужной странице и попросил всех обратить внимание на следующий эпизод после избиения слепого попрошайки. А именно, когда констебль приходит арестовать Панча за убийство жены и ребенка.
– В этой сцене констеблем буду я.
– То есть вы добровольно соглашаетесь, чтобы вам проломили голову? – поинтересовался доктор Валид.
– Если вы вчитаетесь в текст, то поймете, что констебль в итоге остается жив, – возразил я. – Как и офицер, который появляется через минуту.
– Думаю, офицером должен быть я, – предположил Найтингейл.
– Ну уж не я, это точно, – вставила Лесли.
– Однако я не очень понимаю, как воплотить ваш план в жизнь, – сказал Найтингейл. – Генри Пайку нет никакого смысла устраивать нашу с ним встречу, как бы хорошо мы ни подходили на роли в этом его спектакле.
– Вот смотрите. – Доктор Валид ткнул пальцем в строчку пьесы. – Панч спрашивает: «Кто посылал за вами?» На что констебль отвечает «Меня прислали за вами». У Панча нет выбора, рок настиг его, и деваться ему некуда. «Мне не нужен констебль», – отвечает он.
– Похоже, вы все перепутали насчет этого Панча, – сказала вдруг Лесли. – Считаете, это некий потусторонний маньяк-убийца, «запертый» в рамках пьесы про Панча и Джуди. А если Панч – это что-то совсем другое?