– А именно? – не понял я.
– А именно материализация негативного общественного сознания, дух преступления и уличных беспорядков. Своего рода потусторонний хулиган. Воплощенный дух бунта и хаоса, агрессивная сущность лондонской толпы.
Все изумленно уставились на нее.
– Я тоже получила аттестат уровня А. Забыл? – спросила она.
– И чего теперь, скажешь, надо действовать иначе? – поинтересовался я.
– Нет, – ответила Лесли, – просто предупреждаю – будьте осторожны. А то решили, мол, знаете что делаете – а на самом деле, может, и не знаете.
– Спасибо, без тебя бы ни в жисть не догадался, – проворчал я.
– Всегда пожалуйста, – отозвалась Лесли. – Ну допустим, вы найдете этого Генри Пайка. Что дальше?
Вот это был хороший вопрос. Я глянул на Найтингейла.
– Я смогу выследить его дух, – ответил тот. – Если подберусь достаточно близко, смогу отследить его путь целиком, вплоть до могилы, где лежат его кости.
– И что потом? – упорствовала Лесли.
Я снова глянул на Найтингейла.
– Потом мы выроем их, сотрем в порошок, смешаем с каменной солью и развеем по ветру над морской гладью, – проговорил я.
– И что, это сработает?
– Раньше всегда работало, – пожал плечами доктор Валид.
– Вам понадобится ордер, – сказала Лесли.
– На арест призрака? Вряд ли, – ответил я.
Ухмыльнувшись, Лесли пододвинула ко мне текст пьесы. Постучала черенком ложки по листу, и я, глянув туда, прочитал:
Констебль: Не вешайте мне лапшу на уши. Вы совершили убийство, и у меня есть ордер на ваш арест.
– Видишь – нужен, если ты собираешься как следует играть свою роль.
– Ордер на арест призрака, надо же, – фыркнул я.
– Здесь я не предвижу затруднений, – вмешался Найтингейл. – Но это означает, что придется отложить операцию по задержанию до позднего вечера.
– Нет, вы что, серьезно? – спросила Лесли, с тревогой глядя на меня. Я постарался всем своим видом выразить абсолютное спокойствие, но выглядело это, по-моему, как-то неубедительно.
– Я полагаю, констебль, что у нас нет выбора, – сказал Найтингейл. – И буду очень признателен, если вы свяжетесь с инспектором Сивеллом и попросите его быть наготове возле Ковент-Гардена в одиннадцать часов вечера.
– Так поздно? – удивился я. – Генри Пайк может нас не дождаться.
– Раньше мы не сможем получить ордер, – пояснил Найтингейл.
– А если это не сработает?
– Тогда настанет очередь Лесли предложить нам план.
Мы вернулись в Безумство, и Найтингейл тут же исчез в магической библиотеке – видно, хотел освежить в памяти заклинания по выслеживанию неупокоенных духов. А я поднялся к себе и достал из шкафа форму. Шлем пришлось долго искать, в конце концов он обнаружился под кроватью. В нем лежал серебряный свисток – такие почему-то до сих пор остаются частью современного полицейского обмундирования. Поскольку мой телефон не пережил взрыва фонтана в патио Тайберн, я достал из ящика стола казенную гарнитуру «Эйрвейв» и вставил туда батарейку. Запихивая в рюкзак форменную куртку, я внезапно подумал, что комната моя по-прежнему больше всего напоминает гостевую спальню. Как будто я живу здесь только временно, пока не найду что-нибудь поудобнее.
Закинув рюкзак на плечо, я повернулся к выходу. И обнаружил, что Молли стоит на пороге и глядит на меня, склонив голову набок.
– Я не знаю, – проговорил я. – Но ужинать мы будем в городе.
Она нахмурилась.
– Первым пойду я, – сказал я, но, по-моему, это особого эффекта не произвело. – С ним все будет в порядке.
Бросив на меня последний скептический взгляд, Молли развернулась и скользнула прочь. Я вышел на лестницу, но она уже исчезла. Спустился вниз, прошел в читальный зал и стал ждать Найтингейла. Он появился спустя полчаса, в «рабочем» костюме и с тростью в руке. Спросил, готов ли я, и я кивнул.
Был прекрасный теплый весенний вечер. Оставив «Ягуар» в гараже, мы отправились пешком. Мимо Британского музея, по Мьюзеум-стрит, а затем по Друри-лейн. Мы шли не спеша, и все равно в запасе оставалось несколько часов. Поэтому мы решили поужинать в индийском ресторане с многообещающим названием «Бенгальский дом», рядом с Королевским театром.
Изучая меню, в котором, к великому счастью, не было картошки, булок с толстой коркой, а также блюд с почечным жиром и подливой, я понял, почему Найтингейл так любит есть вне дома.
Он заказал себе ягнятину с лаймом, а я остановился на курице по-мадрасски, один кусочек которой заставил бы Найтингейла истечь слезами. Для меня же было едва ли не слишком пресно. Парня, выросшего на курице с арахисом и пряном рисе, трудно напугать индийской кухней. Главный закон кулинарии по-западноафрикански гласит: если блюдо не способно при попадании на скатерть ее прожечь, то повар явно пожадничал с перцем. Вообще такого закона, конечно, нет – но у моей мамы, например, в голове не укладывается, как можно есть то, что не прожигает рот насквозь.