— Ты кофеманка? Кофе вредит цвету лица! — я отзеркалил её жест с пальцем, поднятым вверх, и широко улыбнулся.
— Нет, кофе, в общем-то, я не люблю. Но я полночи сидела над одной миниатюрой. Усну сейчас, — она действительно зевнула, едва успев прикрыть рот ладонью. На среднем пальце левой руки я заметил кольцо, золотое, простенькое, но явно с бриллиантами. Интересно, подарок Стёпкин не отдала или просто украшение.
— Ну так и поспи, нам до Сестрорецка ехать часа полтора-два. Успеешь отдохнуть. Колыбельную спеть?
— Не надо, — улыбнулась она, скидывая мокасины с ног и устраиваясь поудобнее в кресле, — боюсь, тогда совсем не усну. Разбуди меня хоть минут за двадцать до приезда, а то буду совой, испуганной после сна.
— Хорошо. А пока не уснула, скажи-ка мне, за сколько квартиру снимаешь?
— А что, понравился район? — Илария хмыкнула. — Я не снимаю, я в своей живу.
— Да ты невеста с хорошим приданным!— я аж присвистнул. Хоть маменька и прививала хорошие манеры, но плебейское иногда вылезало наружу.
— Да я и без приданного хорошая невеста, — Ларька сверкнула глазами и надулась. — Или ты теперь по примеру своей Алёны ищешь побогаче невесту?
Вот же ж, многолетнюю привычку подкалывать не так просто победить.
Отвернувшись к окну, Ларька закрыла глаза и перестала отвечать на мои вопросы. Заснула моментально. Что же она по ночам-то делает, реально работает? Надо менять ей распорядок дня, я люблю ночью спать в обнимку.
Жить - хорошо, а хорошо жить - ещё лучше!
ГЛАВА 4. Матвей. Жить — хорошо, а хорошо жить — ещё лучше!
Дача в Сестрорецке принадлежала родителям Глеба, где они построили кирпичный дом в два этажа, небольшой, но уютный и со всеми коммуникациями. Вообще приличный по размерам земельный участок получили бабушка с дедушкой ещё в советское время за ударный труд. Точнее, получили-то они от завода положенные двенадцать соток, а два участка рядом выделили другим передовикам труда. Но те работяги не имели тяги к земле и согласились поменять участки на автомобиль «Жигули» и денежную компенсацию. Таким образом бабушка и дедушка Глеба стали земляными магнатами и выращивали на даче картошку, морковку и прочие корнеплоды, обеспечивая себя пропитанием в тяжёлые времена развала Советского Союза. Родители Глеба не имели такого пристрастия к ковырянию в земле. Им милее отдых на заграничных курортах, тем более финансы позволяют. Папа — директор хлебозавода. Мама — главный бухгалтер где-то в бюджетной сфере.
Всё это я рассказал Ларьке, когда разбудил, как она и просила, за двадцать минут до приезда. Немного лохматая, со следом от серёжки на щеке, она сидела и пару мгновений часто моргала, пытаясь проснуться. Потом аккуратно потёрла веки. И я подумал, что впервые вижу девушку без макияжа, вот совсем не накрашенную, но такую уверенную в себе. Алёнка, да и многие знакомые мне девы давно бы уже визжали о том, что не накрашенная словно голая. А Иларька спокойно и неспешно потянулась, поправила задравшийся край кофты и, поудобнее усевшись в кресле, скомандовала:
— Продолжай-продолжай, я вся внимание.
Я хмыкнул, тоже мне командирша нашлась, но продолжил:
— На участке вначале построили двухэтажный дом для бабушки с дедушкой, родителей и Глеба. А потом со временем на другом конце родители себе построили отдельный небольшой домик. Наподобие финского в один этаж. Там они отдыхают, когда приезжают на дачу. А большой дом для Глеба, ну и, соответственно, для нас — его друзей.
— Прикольно. А у нас не было дачи. Мама терпеть всё это не могла. Мы в выходные то в поездки катались по пригородам, то по музеям ходили. А сейчас она виноград выращивает и вина продаёт.
— Я вот тоже без дачи. Но формат родителей Глеба понимаю, а вот как его бабушка с дедушкой двенадцать соток под картошку распахать, да потом собрать, да разложить, в погреб убрать… Не-е-е-е-е, это не моё. Максимум сад.
— Сад? — И столько иронии было в её вопросе.
— А что? Весной всё цветет, летом плодоносит, а осенью и зимой никакой мороки — стоят себе деревья.
— Не думаю, что всё так легко. А побелка, подрезка, а болезни всякие? А ещё урожай надо куда-то деть — компоты там наварить, варенье.
— Вот умеешь ты убить мечту на корню! Всё, приехали.