Контора Строгановых находилась в Поварском переулке. Изначально улица называлась Басманная, позже ее переименовали в Поварскую улицу, а со временем и в Поварской переулок, по сей день напоминающий о том, что когда-то здесь жили повара дворцовой кухни.
Выйдя на остановке, я прошлась неспешным шагом до нужного дома и зашла во двор. Помещение в три просторных комнаты под офис выкупил ещё Борис Алексеевич. Он же и организовал фирму по оценке и реставрации предметов искусства. Нашёл отличных специалистов, которые трудятся на него не один год, и заработал отличную репутацию. Но вот уходить с преподавательской деятельности полностью в бизнес не захотел. А сын оказался с предпринимательской жилкой и после учебы успешно руководит отцовской фирмой.
— Доброе утро, — я вошла в кабинет Матвея, где уже вертелся как юла Костик.
Костик — это такое местное совсем не солидное прозвище Константина Игоревича Салтыкова, друга Матвея и то ли его партнёра, то ли наёмного работника, я так и не разобралась. Высокий — ну, для меня все высокие — голубоглазый вихрастый блондин тридцати трёх лет от роду с очень выразительной мимикой и активной жестикуляцией. Как по мне, Костик излишне экспрессивен и эмоционален. Вынести его общество больше получаса для меня трудно. Но пересекались мы с ним ещё реже, чем до этого с Матвеем.
— Доброе утро — Костик подлетел ко мне и, подхватив за руку, крутанул вокруг себя. — Ну просто прелесть! А Илька-то, оказывается, хорошенькая! И даже носит что-то кроме заляпанных краской джинсов!
— Это когда я была в заляпанных джинсах? — я возмутилась. — Не было такого!
— Кость, уймись. Илария, здравствуй. Проходи, присаживайся. Кофе будешь? — Матвей стоял возле окна и рассматривал меня чуть ли не рентгеновским взглядом.
— Нет, кофе не лезет уже. Встреча с клиентом в силе? Я не зря приехала?
— Всё в силе. Минут через пять приедет.
— Может, есть вводные?
— Есть. Но лучше всё услышать из первоисточника, а то мало ли, вдруг я что-то перепутаю, — Матвей всё так же пристально разглядывал меня, севшую на стул рядом с директорским столом. — Кость, пойди встреть Виталия и по пути пригласи Семёна Аркадиевича к нам.
— Так бы и сказал, что вам надо поговорить! Уже исчез!
Вот клоун, хотя и нужный человек в конторе.
— Ларька, ты где по ночам шляешься, что потом синяки под глазами приходится замазывать?
Ну и чего рычать на меня, тоже мне заботливый папочка нашёлся.
— На работе зажигаю. Тебя не зову, извини, ты не мой формат, — спокойно произнесла я, ну а чего заводиться на ровном месте.
Может, Матвей и ещё что-нибудь хотел сказать, но дверь распахнулась без стука, и в кабинет вошли Семён Аркадиевич, Костик с полотном под мышкой и интересный мужчина лет тридцати пяти. Мэт обогнул стол и поздоровался с клиентом, попутно забрав картину и положив её на стол. Костик с нами не остался, вышел в свой кабинет.
— Виталий, познакомься. Это Семён Аркадиевич — наш ведущий реставратор, а это Илария Алексеевна — молодой, но талантливый специалист. Они будут работать над твоей картиной.
Вы посмотрите на этого парнишу, он и отчество моё помнит! Я с трудом переварила эту мысль и пришла в себя только от тихого покашливания Матвея.
— Здравствуйте, — Виталий пожал руку Семёну Аркадиевичу и кивнул мне.
— Присаживайся. Договор прочёл? Всё понятно? — Матвей очень фамильярно тыкает клиенту.
— Да, всё более-менее понятно. Вопрос в пункте сохранности картины на момент экспертизы и реставрации. Если она окажется большой ценности, где её будут хранить?
— В таком случае здесь и будут хранить, и работать над ней — тоже здесь. Офис достаточно хорошо охраняется: сигнализация, сейф, решётки на окнах. О ценности картины никто посторонний не узнает, потому что все сотрудники подписывают договор о неразглашении и умеют держать язык за зубами.
— Хорошо. В конце концов, вас мне рекомендовали знающие люди. У вас надёжная репутация. Договор сейчас подпишем?