— А это что? — указал на полукруглую стену из бетона и стеклянных матовых блоков. — Ты сама планировку придумывала или так было? — Уж очень несуразно эта стена сюда вставлена.
— Это санузел, он круглый. И он так и был посередине квартиры. Мы только при ремонте часть стены убрали между кухней и комнатой, чтоб больше пространства было.
— Туалет посередине квартиры? Такого я ещё не видел! А где дверь?
Стал обходить по кругу стены и в противоположном от кухни конце нашёл вход, заглянул: и точно, туалет. А рядом ещё дверь.
— А это кладовка?
— Нет, спальня. Руки мой и не шастай по квартире.
Ага, если руки мыть, значит, не выгоняет, кормить будет. Это уже хорошо. Вымыл руки, поржал ещё немного с планировки, вернулся на кухню.
— Ну, квартира ничего так, сойдёт!
Ларька, уже раскладывая по тарелкам еду, аж подавилась:
— Сойдёт? Ты вообще чего припёрся?
— Тянет, — вспомнилась к слову фраза из «Москва слезам не верит».
— Тоже мне Гоша, он же Гога, он же Жора, он же…
— Я в курсе, это мамин любимый фильм, — перебил я, забирая блюдо из микроволновки. — Но обед я готовить не умею, надеюсь, что кормить меня будешь ты. — Уселся на стул и потянулся за бутылкой вина. — Фужеры есть?
— Есть, — она поставила передо мной два бокала, пока я распечатывал бутылку, и злобненько так добавила: — Но штопора нет!
Вот же ж ехидна!
Илька оказалась в принципе всеядна. Правда, суши ела принципиально вилкой. Но чего ещё ждать от девушки, у которой вся причёска держится на кисточках? Но в памяти зарубку сделал: в японском ресторане стоит сразу вилку просить для Ларьки.
Не очень любит рыбу. Это, конечно, жаль — я рыбку люблю. А вот в нелюбви к оливкам мы совпали. А ещё предметом спора оказался борщ. Всю жизнь я называл борщ супом! А Илька упёрлась: нет, говорит, он борщ, и точка. А суп — это суп. И нечего подменять понятия.
— Да какая разница, как назвать, главное, чтобы вкусно было то, что налито в тарелке, — начал я заводиться потихоньку.
— В смысле — налито? Борщ должен быть таким густым, что его не наливают, а накладывают.
Да капец просто! Сейчас вся наша не начавшаяся совместная жизнь закончится на обсуждении борща.
— Вот приготовь мне такой борщ, что накладывают, я и посмотрю, и попробую.
— Вот и приготовлю!
— Завтра!
— Да хоть завтра! — выпалила Илька в пылу спора и тут же сообразила, что развёл я её на борщ. — Вот же ж ты жук навозный!
— Да и пусть жук, главное, что завтра пообедаю вкусно!
— Я плюну тебе в тарелку!
— Не-е-е-е, пожалеешь или меня, или труд свой. Так что завтра жди, часа в два, — я довольно потянулся. — Чем после еды займёмся? Предлагаю киношку посмотреть!
— Нет, раз пришёл, то подумай со мной над дневниками Виталия, я со среды над ними сижу.
— Ну, дневники так дневники.
И мы переместились в мастерскую, которая по совместительству гостиная.
— Вот, смотри. Я отсканировала все страницы дневников и распечатала, — с этими словами Ларька выложила передо мной на журнальный столик скреплённые листы. — А это я попыталась сделать перевод тех частей дневника, что написаны по-польски.
Еще стопка бумаги легла передо мной. А Илария, засунув руки в карманы джинсов, принялась медленно расхаживать вдоль окон и рассуждать.
— Я по-польски ни бум-бум, поэтому писала все значения слов, которые нашла в словарях. И учти, со временами и падежами тут тоже напряжёнка. Всё-таки «Яндекс Переводчик» не сравнится с человеком. Но, чтобы к кому-то обратиться, надо спрашивать разрешение у Виталия.