— Ревнуешь?
— К кому? — выдохнула я с облегчением. Потрепаться — это я люблю, умею, практикую. Главное, до глубинных чувств не докопаться.
— То есть вопрос «кого?» не возникает?
— Кого? — послушно повторила, уже понимая, что прокололась.
— Ревнуешь, — утвердительно повторил он, быстро подхватил меня под попу, оторвал от пола на уровень своего роста и поцеловал…
Искали мы информацию по людям в четыре руки последние минут двадцать отведённого нам времени, периодически сплетаясь взглядами и натыкаясь друг на друга. КПД наших поисков был ничтожно мал, а вот уровень гормона счастья у меня зашкаливал.
Когда к нам в архив без стука впорхнула Ольга Николаевна, я была так погружена в подсчёты, что и не сразу отреагировала на её щебетание. Вывел меня из раздумий Матвей:
— Боюсь, Оленька, сегодня никак не смогу составить вам компанию, — он, улыбаясь, развёл руками, как будто извиняясь, — дела. И завтра дела, очень много дел. Илария совсем не даёт мне продыху: то в магазин сгоняй, то пол помой, то за детьми в сад успей, кручусь как белка в колесе.
— А у вас и дети есть? — растерянно моргнула эта уже «Оленька».
И тут я, справившись с первым шоком от слов Матвея, обалдела повторно от перемен, которые произошли с девушкой. Волосы распущены и уложены красивыми локонами, блузка белая строгая, но явно маловата, верхние пуговички не держатся и всё норовят расстегнуться, сколько Оленька их не теребит, глаза подведены, губы ярко накрашены. Юбку заменила на облегающую и каблуки нацепила. И как успела всё провернуть за обеденный перерыв?!
— Чего у нас только нет, — наигранно тяжело вздохнул этот актёр больших и малых академических театров, — и ипотека, и кредит на машину, и камни в почках. Ларька, ты ещё долго будешь здесь копаться, пора и честь знать. Ольге Николаевне и поработать надо, не только нас сторожить.
А я что? Я ничего. Стою в сторонке, примус починяю и пытаюсь хоть что-то сообразить. Мне возмутиться от наглой лжи своего начальника или надо подыграть? Ещё потребовать время поработать, но уже без его присутствия, или собираться? Вроде всё основное просмотрели, тем более я рассчитываю на информацию из распечаток.
— Да, мы уже пойдём. Спасибо вам большое, Ольга Николаевна. Не забудьте про театр, Константин вас будет ждать.
Уже на улице, когда меня Матвей вывел за руку как маленького ребёнка, спросила:
— И что это было?
— Это было прямое посягательство посторонним лицом на твою собственность, то есть меня! Я подсказал тебе, как надо вести себя в таких ситуациях, — он с довольным лицом открыл передо мной дверь автомобиля и буквально усадил на место.
— И что, часто такие посягательства будут? — невозмутимо спросила я, внутри закипая от бешенства.
— Не то чтобы часто, — Матвей заулыбался, подбирая слова, — но бывает.
— Да ладно мне лапшу на уши раскладывать! Вешаются на тебя девицы гроздьями, а ты и не против. Меня назначил охранником, пока ты будешь искать очередную модельку на вакантное место твоей постельной грелки?! — Сейчас вот он меня довёл до ручки, до пара из ушей. — Я что, настолько дурой выгляжу, что за пару поцелуев должна согласиться борщи варить и цербершей подрабатывать?!
— Да ёпрст, что ж с тобой так тяжело-то? С умной-то такой! — Матвей перегнулся, навис надо мной и буквально прорычал в лицо: — Я сказал то, что имел в виду, безо всяких подтекстов! Ну нравишься ты мне, блоха мелкая, кусачая. Да я не знаю, на какой козе к тебе подъехать! Тебе то кофе не тот, то сказал не то, то моргнул не вовремя! Достала! — и совершенно нелогично и непоследовательно начал меня целовать.