Знаешь, что чувствовал я лет десять почти? Как будто сижу на берегу и вижу огромную волну, типа цунами, волна идёт, а я сижу. Жду. Понимаю, чем это кончится, а сижу и ничего не делаю. Я окаменел и сижу, я – камень.
Пожалуйста, попроси прощения у Полины за меня. Я не хотел, чтобы всё так получилось, и это, конечно, всё моя вина. Я убежал, да. Но по-другому я не могу. Я надеюсь, ты поймёшь.
Прости меня, мама. Прости, пожалуйста.
Я тебя всегда любил и люблю.
Сын».
Запечатал конверт, наклеил марки и написал индекс и адрес отправления, Корней встал из-за стола и пошёл к сотруднице почты, принимающей письма. Она приняла конверт. У этой женщины волосы по плечи, пышные и ясного морского цвета глаза, как у мамы.
– Что-то ещё, молодой человек? – спросила женщина.
Опомнившись, Корней отрицательно закачал головой и вышел из почтамта.
***
На кухне Корней застал двух пьянствующих: Андрей нашёл себе собутыльника, кого-то из новеньких. Новенький был мужчина в круглых очках, лысый, с козлиной бородкой – идеально выбритой длинной чёрной стрелой, заостряющей подбородок.
– Привет, Аскук! – кивнул Корней.
– Шалом, Корней, – пропел Андрей на манер песни «Привет, Андрей». – А это Богдан, мой старый друг. Подселился тут к нам на день.
Корней пожал руку Богдану, они обменялись тихими «Здрасьте».
– Пить будешь, Корнюха? У нас тут московская разработка. Ну, это я её так называю. В общем, особую технологию пития коньяка привёз с собой мой дорогой друг Богдан. Называется, значит, как? «Николашка»! Вот, ты видишь, Корней, у нас есть тарелка. На одной стороне зерновой – зерновой! (это очень важно) – кофе насыпан молотый, на другой – сахер. Посередине, да, лимон нарезанный, обыкновенский. Берём лимон, обваливаем с одной стороны, нежненько, с другой стороны, тоже нежненько. Далее – начисляем в рюмочку коньяк. У нас рюмочки нет, но и стакан сойдёт. Льём. (Буль-буль-буль.) Та-а-ак. Всё готово, можем приступать к самому главному. Выпиваем коньяк. Хлоп! И затем, в зависимости от предпочтения вкуса, общего тонуса и настроения, кладём в рот лимон: кофейной или сахарной стороной. И самое главное – совершенно легко идёт и напрочь накрывает после второй бутылки, да, Богдан? Ну шо, как грится, но пасаран!
Первая бутылка была наполовину пуста. Корней отказался от «Николашки», решил в компании зрительствовать.
– Все мы актёры, – заявил сентиментально Андрей. – И ты актёр, Корней. Как и мы с Богданом. Вот ты летал на самолётах? Богдан летал, да, Богдан? Из Москвы прилетел выступать в «Ауре», который бывший «Орландина», но ты всё равно не знаешь, Корней, чего тебя объяснять. Но да мы отклонились. И ты что, Корней, когда заходил в какой-нибудь, скажем, аэропорт, например, не представлял себя актёром, который здесь же как будто и играет в кино? Вот ты идёшь по дорожке-эскалатору горизонтальному, держишь своё пальто в одной руке, а другой чемодан на колёсиках придерживаешь за ручку. Вот ты, короче, на этой дорожке, значит, едешь, идёшь, а тебя камера снимает, со спины. Ты подаёшь свой билет у стойки регистрации, крупный план здесь, из руки в руку билет передаётся, отрывается корешок и дежурная фраза «Удачного вам полёта!» от сотрудника компании, потом камера легко-легко идёт за тобой, но уже снимает твоё усталое лицо, когда ты заходишь в самолёт, где тебя встречает стюардесса. Между рядами протискиваешься, вместе с тобой протискивается и камера, плывет, лениво, как ты. И потом стюардесса, она, значит, всем говорит пристегнуться, выключить мобильные устройства с вай-фаями и интернетами, опять крупный план, сначала на телефон – ты его выключил, а потом на тебя. Твоё лицо падает на стекло иллюминатора. И финал – поднимающийся в ночное небо самолёт, огни большого города, ты надеваешь наушники, когда набрал самолёт высоту, включаешь тихий музончик.
– Скучный из тебя режиссёр, не в обиду, – заметил Богдан.
– Да, наверное. Пока вся эта картинка у меня в голове была, она как-то заманчивей казалась, и только говорить начал, и сам понял, что отстой какой-то. Я актёр больше всё-таки. Хотя при должном старании из меня бы обязательно получился крутой киношный режиссёр, снял бы своих «Трансформеров» обязательно!
– Каждому своё, – сказал Корней.
– Висела такая табличка в Бухенвальде, – заметил Богдан.
– Откуда такие познания? – распушился Андрей.
– Не всем же быть тупыми.
– Это да, брат-Богдан, – улыбнулся Андрей. – Может, всё-таки выпьешь с нами, Корней?
– Ладно, давайте.
И Корней выпил вместе с молодыми людьми «Николашку». Коньяк он закусил лимоном, положив его на язык кофейной стороной. После того как Корней вытащил изо рта кожуру, он почувствовал, как по животу расплылось тепло. На зубах поскрипывал сладковатый кофе.