– Мы на самом деле все скоты, – философически завершил обряд пития Андрей. – Ты, я, друг твой какой-нибудь, мой вот товарищ Богдан – все скоты. Ну, кроме Ани. Она – святая. Скот среди святых. Или святой среди скота. Как правильно? Ладно… а мы, что пьяные, что трезвые, всё равно скоты рано или поздно. Я вот как выпью, мне сразу хочется мерзостей. Смотрю на девку какую – и хочется. Но терплю, не поддаюсь. Убеждаю себя, ведь всё-таки не скот, есть же что-то высшее, благородное, человеческое во мне. Вот как в Богдане. Он тут до твоего прихода, Корней, растрогал меня совершенно. Я чуть ему не поверил и не прослезился. Он, значит, приехал сюда из Москвы рубить на концерте, к нему пьяные девочки сами в штаны залезут, а он говорит: «Домой хочу. Скучаю по дочке». Да, Богдан?
Богдан сидел и смотрел сосредоточенно на пустую бутылку из-под коньяка:
– Раньше я отвечал только за себя, а теперь ещё за одну жизнь, которая только начинается. Я думал сначала убежать, но потом спохватился – чего же я, как я вообще?.. Теперь я всё делаю ради дочери.
– Да-да, кроме этой поездки, – заметил Андрей, рассмеялся и вдруг повернулся к Корнею и заговорил, безумно глядя на него. – Существует теория, что в мозгу у человека спят до двадцати опухолей. Их невозможно обнаружить, только если они начнут просыпаться. Но они есть. Всё, что есть в человеке плохого, из-за них. Представляешь, ужас какой? Давай выпьем.
И лёгким движением Андрей нырнул под стол за второй бутылкой коньяка, раскупорил её, разлил по стаканам. Выпили. Андрей продолжил говорить упоённо:
– И всё-таки все мы скоты, разносчики семени, из которого получается человек. Тут, кстати, жил один костромской татарин, заездной юрист по образованию. Его, значит, в командировку сюда отправили, но что-то всё дело не шло и, короче, бабки начал он уже тратить из своих. Мы с ним пили, он всё плакал, что на работе даже не дадут ему никакой компенсации, волчья работа, семью тоже не видит, а так хотел привезти побольше денег из Питера. Плакал вот, значится, грустил, а потом снял проститутку на последние три штуки, и всё хорошо у человека сразу стало. Его здоровье, прости Господи! Натурально без порток поехал к себе в Кострому.
***
В своей комнате ночью Корней начал шмыгать носом. Сначала показалось, что это ему снится, а потом он проснулся. «Наверное, из-за сквозняка простыл, вот и потёк нос», – подумал Корней. Поднялся с постели, потёр кончик носа – липко, пальцы слиплись. По голове треснуло – бум-бам-бум! Корнея повело. Медленно он вышел в коридор, добрёл до ванной. Ледяной водой из крана умыл лицо. Отнял от лица руки – кровь. Когда Корней высмаркивался, весь рукомойник изгваздал: повсюду были маленькие кровавые пятнышки, они так быстро начали засыхать. Корней сплюнул (тоже кровью) и запрокинул голову. Надо подождать. И вдруг как будто кто-то потянул сзади, Корней почувствовал, что вот-вот рухнет на пол, и поэтому, схватившись крепко за рукомойник, аккуратно спустился на пол. Тело трясло. Корней закрыл глаза и слушал, как льётся вода, свинцовая, холодная, тягучая.
Наверное, сначала мама искала тебя с собаками. Расклеили по всему южному округу объявления с твоей фотографией в красной рамке: «Пропал молодой человек среднего роста, среднего телосложения, в красной куртке и жёлтым портфелем с синими вставками. Ушёл из дома в неизвестном направлении и не вернулся». Куртка досталась тебе от двоюродного брата, он купил, говорит, ему не подошла, а тебе – в самый раз. С портфелем Полина постаралась. «Прикольный, правда?» – спросила она, вручая этот жёлто-синий подарок… Хотя, наверное, менты маме сразу сказали, что ты улетел в Санкт-Петербург, так что невозможны никакие расклеенные объявления с твоей рожей. А как плакала Полина, представляешь? И винила тебя во всех смертных грехах. Ты её обманул, ты её никогда-никогда не любил, а теперь оставил одну, с ребёнком, которого она тебе не позволит видеть, учить чему-то, с которым не позволит общаться по телефону, будет мстить и изредка вбрасывать мысль ребёнку о том, какой у него беспомощный и жалкий отец, как отвратительно он с ней поступил. И будет права. Так что для тебя объявления с красной рамочкой – это слишком: слишком много чести.
Слышишь, шипение воды? Вот она перед тобой – река. Нева-Нева-неважно. Ты видишь себя от третьего лица, как в кино.
Корней упал в чёрную воду с медным оттенком. Корней пытался дышать ртом, носом – чем больше вдохов, тем больше, казалось, вода попадает в лёгкие, тело уходит ко дну. Корней бился, пытался всплыть – больно. Но перестал, закрыл глаза и пошёл на дно, а там вода – неожиданно чистая-чистая – никакой тебе мути, прозрачная, как в бассейне, вода. О чём ты думаешь, Корней? Попытаешься ещё раз всплыть?