– Я не заметил.
– Ах, какой ты, право, Мюнхгаузен! Но только у тебя врать не получается.
После третьей кружки виски с колой Корней уже улыбкой отвечал на витиеватые речи Вени, а на предложение пойти выпить в Эрмитаж, ответил утвердительно-радостно.
– Возьмём за углом ещё бутыль, – планировал Веня, – нальём этого благородного напитку в тару из-под колы. У меня в рюкзаке двойное дно – пронесём тишайше.
Так и порешили. Вышли из комнаты. Корней прошёл мимо Ани, кивнул ей и быстро прошёл мимо, чувствуя затылком, как Аня улыбается ему вслед.
– А ведь верно, она тебя нравится? – Веня посмотрел на друга испытующе. – То-то сермяжишься.
– Дай выпить.
– Пожалуйста.
– Мы на метро поедем?
Веня смолчал. Повернули направо, потом ещё направо, заскочили в шаурмичную-магазин, купили ещё виски и прямо в магазине перелили его в бутылку с остатками колы. Отправились в путь, на Эрмитаж.
– Это тебе не Москва, Корнейка. Здесь почти до всего с полчаса пешим ходом, – сообщил Веня. – Особенно нашим-то, московским ходом. Ты хлебай, хлебай лучше, больше.
Тяжёлое свинцовое небо, приговорённое к вечной хмурости, словно ситце, напитываясь светом, пропускало солнечные лучи. Корню захотелось дышать, отдрожать всей дрожью, что накопилась за семь лет катаний на учёбу, работу, с работы на свидание. Может, вселенная всё-таки даёт второй шанс? Может, ты ещё многое, может, ещё и хорошее можешь?.. Веня превратился в собаку-поводыря, за которым следовал ослеплённый Корней.
– Забери у меня бутылку, а то я вс-с-сю вы-ы-ыпью, – спотыкался Корней.
У касс в Эрмитаже спокойно-строгая женщина в очках с золотистой оправой, подававшая билеты, сказала молодым людям:
– Лучше бы вы с таким амбре, молодые люди, шли гулять куда подальше.
– Мы пьяны искусством, мадмуазель, – лебезил Веня.
– Мадам.
– Для меня – навсегда мадмуазель. В надежде на продолжение наших отношений.
– Ступайте, – засмущалась женщина, – болтун.
Молодые люди отошли от касс и остановились у гардероба напротив большого зеркала.
– Корнейка, давай запечатлимся!
Корней попытался было увернуться от внезапного фотографирования, но Веня сделал всё очень быстро.
– Только не выкладывай никуда, – попросил Корней.
– Понимаю. Инкогнито.
Они зашли в галерею. Корнею давно хотелось здесь побывать. Снова. Он уже был в Эрмитаже однажды, но совсем ребёнком. Тогда он знал всего об одной картине – «Чёрном квадрате» Малевича. Очень ему хотелось посмотреть на эту картину, но мама привела его только к «Красному квадрату», висевшему в Русском музее. И разочарование, обидное до слёз, отозвалось горчинкой в его горле, и он немедленно выпил.
Корней попросил Веню отвести его к «Девятому валу», но Веня сказал, что и эта картина висит в Русском музее. «И снова не получается. И снова Русский музей во всём виноват», – заключил Корней, делая очередной глоток.
Они проходили зал за залом. Бутылка из-под колы пустела быстро, на третьем этаже она кончилась. Куда идут и что смотрят, Корнею было всё равно, он опять, забывшись, попросил отвести его к «Девятому валу».
– Да тут таких не водится, Корнюшон!
– А жаль, так жаль… я просто хотел узнать, ощущение похожее или не похожее, когда смотришь на него.
Идти тяжело. Нужно присесть. Корней очухался, когда Веня привёл его к лавке в середине зала с красными стенами. Стены эти показались Корнею нарочито-красными, вульгарными. «И почему здесь висят такие картины, на фоне всей этой вульгарности?» – Корней поднял голову и вгляделся, увидел картину с Христом, который нёс на левом плече крест. И мученическое выражение лица его показалось Корнею понятным, на миг стало легче.
– Вень, меня сейчас, кажется, вырвет.
– Вот незадача.
Веня подхватил друга и пошёл к тётечке, музейному смотрителю. Он спросил её тихо, как скорейше пройти в туалет. Тётечка с отвращением указала направление и добавила: «Там разберётесь по указателям». Вышли в холл, спустились по лестнице, и вот уже на месте. Веня зашвырнул Корнея в туалет и прождал друга около часа.
– Ну что, очухался? – спросил Веня, когда Корней, хмурый и красный, вышел из туалета.
– Больше никогда с тобой в музей не пойду.
– А я и не приглашу, – Веня побил друга по плечу. – Нас заберёт отсюда моя маман. Я ей наберу. Мы пока на улице постоим, проветримся северным воздухом.
Выйдя из Эрмитажа, молодые люди повернули налево, в сторону парковки. Из рюкзака Веня достал бутылку с остатками виски, мощным глотком опорожнил её и бросил в мусорку, стоявшую неподалёку.