Корней смотрел на Веню и думал: «Да, всё-таки изменился». В своём чесучовом кителе и овчинной шапке Веня теперь похож на поэта или служителя октябрьской революции: строг, худ, немного пьян, готов на всё.
– Я тебе не прощу, что ты уехал, – выдавил Корней.
– Так было надо. Ты должен был сам всё решить. Мои советы ты бы послушал, а потом меня бы во всём обвинил.
– Я так ничего и не решил.
– Не сделать выбор – тоже выбор.
Поднялся хлёсткий ветер, посыпал мелко-мелко дождь. Веня достал мобильник, улыбнулся и убрал обратно: «Написала, скоро будет».
– Ну и чего, как живёшь ты тут? – поинтересовался Корней.
– Хорошо живу. Мама работает, а я учусь в Университете на журналистике. Мне грех жаловаться. Транспортом меня обеспечили, теперь я тоже водитель. Скоро будем вторую квартиру занимать. Маман климат нравится. Да и мне тоже. Мы с ней, кажется, по складу, знаешь, северные. Да и вообще, после Москвы все дороги в Питер ведут, если ты человек искусства. Так как Полина? Вы всё-таки… интересами не сочлись?
– Нет, я уехал. Просто взял и уехал.
К молодым людям подъехал джип. «Залезай!» – скомандовал Веня. Корней повиновался, сел на заднее сидение.
– Привет, мальчики! – произнесла радостно сидевшая за рулём женщина. Мальчики ответили сдержанным «добрым вечером». – Судя по запаху, знакомство с культурной жизнью Петербурга начато успешно, Корнюш?
– То ли ещё будет, – улыбнулся маме Веня.
– А что будет? Корнюш, ты надолго? Отдыхать или по работе?
– Пока не знаю.
– Ну, ясно. Мама как? Ты не женился?
– Мама хорошо.
– Надо будет ей позвонить как-нибудь. Давно не общались.
– Не стоит. Она сейчас вся в делах.
Корнея быстро довезли до хостела. Он поблагодарил за поездку маму Вени, Вене вяло пожал руку, вышел из машины и поплёлся через арку налево… На ресепшене сидела Аня, которой он, стараясь скрыть пьяно-усталое лицо, пожелал доброй ночи. Корней зашёл в комнату и лёг на кровать. Его снова вырвало.
***
Ты похож на кита, который долго не решался, но однажды вышел в большое плавание. Здоровенного больного кита. Который случайно проглотил огромный камертон и теперь вместе с ним резонирует. Плывёшь в океане, но чувствуешь – всё ближе и ближе к берегу. На том берегу точно какую-то огромную железяку оставили. Каждый раз, если останавливаешься и не плывёшь, тебя тянет силой неимоверной к берегу. Ты знаешь, что с тобой, как и с другими китами, случится там, но хотелось бы, чтобы случилось оно как можно позже.
***
Корней вышел на ресепшен и встретил там Аню.
– Привет. Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? И днём и ночью на посту.
– Больше пока некому работать, все поувольнялись, поэтому работаю в две смены, – ответила Аня. – Но скоро вторая моя смена заканчивается. Слава Богу, подряд третьей не будет.
– А может, ну его, пошли гулять?
– Нет уж, сегодня я как-нибудь до дома всё-таки доковыляю. А вот завтра – можно.
– Правда, можно?
– Правда. Но только обещай мне.
– Что?
– Быть не «таким», а какой ты есть. Просто – будь.
– В смысле?
– Просто обещай.
– Завтра?
– Начинай тренироваться уже сейчас. И до завтра. К трём, у Казанского.
– Обещаю.
Он смотрел на неё. Её глаза хочется сфотографировать, а фотографию держать у сердца и никогда никому не показывать. Каждый день, засыпая, смотреть на неё, на Анины глаза, и понимать: мир – есть; счастье – есть; всё-таки есть, вопреки всему тому, что огромным валуном за спиной тянет к земле.
Корней вернулся к себе и подошёл к окну. Пустая улица желтела: асфальт, дома, деревья и небо. Это что там, между облаками, пробивается солнце, что ли? И действительно, выглянуло на секунду, а потом пропало – снова, в одну секунду, стало серо, а ещё через мгновение совсем сделалось темно. Темно, а времени только полтретьего.
Напротив, на четырёхэтажном доме, Корней заметил чёрную кошку. Она ловко пробегала по крыше с одного края на другой – туда-обратно, туда-обратно. «И чего это она, ходит-играется», – спросил себя Корней и хмыкнул, как будто вдруг нашёл глупый ответ на ещё более глупый вопрос.
Зазвонил мобильный. Старую московскую симку Корней выкинул ещё в аэропорту. Новую купил для связи только с одним человеком – с Веней. Машинально поднял трубку:
– Алло!
– Корней, где ты, возвращайся домой.
Голос мамы.
«Сука, Веня, сдал меня с потрохами», – разозлился молодой человек.
– Мам, всё нормально. Не звони сюда больше, пожалуйста. Пока.
Вытащил из телефона аккумулятор, выкинул в окно сначала сам телефон, а потом и аккумулятор куда подальше. Корней лёг на кровать, слыша, как сердце стучит – стукало оно и по вискам. Противно. Корней закрыл глаза, отвернулся к стенке. Пролежал так до самого вечера, пока не уснул.