Показали репортаж с атакуемой монстрами Незабудки. Правда, снят он был так, что понять характер происходящего было попросту невозможно. Среди зеленой травы неспешно двигались в одном направлении довольно мерзкого вида туши, но куда направлялись эти твари и с какой целью, Кирилл бы не взялся утверждать. Может, они и вовсе не атаку на человеческие позиции вели, а лакомились сочной на вид травкой.
Потом показали интервью с одним из местных незабудкинских чиновников. Тот не писал кипятком от страха, но был явно напряжен. Говорил он о бессмысленности происходящего на планете, поскольку человеческих жертв пока не наблюдалось и для чего монстры совершают «нападение» никому не понятно. Одна из его реплик была посвящена «возможности присутствия на планете вражеских агентов», но откуда он взял эту возможность и кого подозревал, похоже, не понимали даже авторы клипа..
Тут Кирилл отвлекся от пропагандистского зрелища – он вспомнил Лони Ланимера. А следом за Лони – Дельфину Громаденкову и Дога с Громильшей. И снова подумал, что каким-то странным образом эти четверо оказались связаны между собой и только что уволенным из Корпуса курсантом Кириллом Кентариновым. Смысл связи был совершенно непонятен, но ясным казалось одно – при обычных обстоятельствах ее быть не могло. Слишком разным представлялся Кириллу характер деятельности этих людей. Офицер учебного лагеря ГК, курсантка того же лагеря, сотрудник (вернее, сотрудница) некоего научно-исследовательского института и тип неопределенных занятий, но явно ожидающий ржавых пистонов от представителей закона… Офицер получает деньги от сотрудницы института за исключение курсанта, тип нанимает курсанта, чтобы проследить за сотрудницей через виртуал, а курсантка ходит вокруг курсанта, как кот вокруг сметаны, для того, чтобы разнюхать, чем курсант занимается… Вот как все выглядит при ближайшем рассмотрении. Очень подозрительная ситуация… А может, доложить об этой четверке кому следует? Тому же лагерному капеллану Маркелу Тихорьянову, который, по слухам, не совсем капеллан…
Однако от этой мысли чуть не скрючило.
В приюте за стукачество, если ты не девчонка, рихтовали по самые помидоры. Он сам, Кирилл, некоторым звонарям с удовольствием лбы вишнями красил. И с тех пор любой стукач был для него чем-то вроде распоследней сикарашки и быть самому такой тварью не хотелось.
Тем не менее он трепал себе мозги, пока не закончился клип и личный состав не отправился принимать пищу. Только тогда Кирилл решил, что, в общем-то, сбегать к Тихорьянову никогда не поздно. Необратимые поступки тем и плохи, что необратимы. Сказав «а», в кусты уже не спрячешься. Так что имеет смысл подождать – может, все решится и без его участия…
35
В расположение зелени Кирилл сумел вырваться только после ужина, в личное время, когда уже коснулся горизонта старбол Гелиос, а Солнце покатилось следом.
Однако новобранцев на улице не оказалось. Кирилл сунулся было в казарму, но его остановил дневальный. Вернее – дневальная, черноволосая пигалица с азиатскими глазами и непропорционально большим ртом на круглом, будто вырезанном по циркулю личике. Иссиня-черный берет почти превращал это личико в блин. Под мундиром с курсантскими погонами рядового скрывалась мальчишеская грудь. По крайней мере, Кириллу она показалась мальчишеской, а мнение тех, кто любит дощатых метелок, его никогда не интересовало…
– Остановитесь, курсант! – пискнула дневальная. – Сюда разрешено только личному составу нашей роты. Предъявите ваш пропуск, – и добавила после некоторой паузы: – пожалуйста.
Требование было по уставу. Случается сплошь и рядом, когда по служебной необходимости курсанту необходимо попасть в казарму чужой роты, однако желание полюбоваться на метелку (или для метелки, соответственно, на обрезка) никак не может считаться служебной необходимостью. Другое дело, что проникновение в чужую казарму в сопровождении обитателя этой казармы хоть и не приветствуется, но в принципе допустимо и решение в этом случае оставляется на усмотрение дневального…
– Слушай, малышка! – сказал Кирилл. – Наш прапор послал меня к вашему прапору передать кое-что на словах.
Круглое лицо пигалицы скривилось в хитрой улыбке.
– А почему тогда ваш прапор не воспользовался служебной видеосвязью?
Кирилл пожал плечами:
– Ну… Может, он не хочет, чтобы об этом знали контролеры. Мало ли какие личные дела могут быть у прапорщиков…
«И не говори мне, что у прапоров не может быть личных дел», – добавил он мысленно.
– Все равно не положено, – пискнула коротышка. – Давайте, я вызову нашего прапорщика и доложу? – Курсантка протянула руку к интеркому на стене казармы.
– Стоп! – сказал Кирилл. – Отставить!
Курсантка опустила руку и поежилась, словно ожидала удара.
– Тебя как зовут? – спросил Кирилл ласково.
– Курсант Фирюза Ахмедалиева.
– Откуда ты, Фирюза?
– Из Коканда. Это Узбекистан, Средняя Азия.
– Да. Я в теме. – Кирилл подошел к курсантке вплотную, и та невольно сделала шаг в сторону.
Будь она парнем, Кирилл бы дружески положил руку на костлявое плечо и, подмигивая, объяснил, что ему требуется. Впрочем, почему нельзя сделать то же и с нею, пусть без плеча?..
– Послушай, Фирюза… Ксены непременно победят в первом же моем бою с ними, если ты не вызовешь сюда курсантку Светлану Чудинову. Ты ее знаешь?
– Конечно, знаю… то есть, в теме… Не положено!
– Что не положено?
– Не положено занимать интерком личными разговорами. – Коротышка усмехнулась.
Вот зараза!.. Издевается она, что ли?
Кирилл нахмурился.
– Послушай, Фирюза… Мне очень надо ее увидеть. Очень!
– Не положено.
Тьфу ты, стерва узкоглазая! Завидуешь, что ли, соратнице?..
Помощь пришла неожиданно. Откуда-то появился обрезок с такой же одинокой нашивкой на рукаве, какая была у Фирюзы. Беспрепятственно прошел мимо дежурной.
– Эй, курсант! – позвал Кирилл. – Остановись-ка, пожалуйста. Дело есть. Срочной пожарности.
Парень остановился, обернулся, глянул на рукав Кирилла. Подсчитал нашивки и с готовностью вернулся. Во взгляде его появилось желание помочь старшему товарищу, пусть даже придется ради этого смотаться на Фобос.
Кирилл объяснил, что мотаться на Фобос не надо, а надо сообщить курсанту Светлане Чудиновой: ее, мол, ждет у входа в казарму старший товарищ. Обрезок оказался понятливым, ему не потребовалось объяснять, кто победит в первом Кирилловом бою.
– Сейчас позову, будьте добры подождать. – Обрезок молодцевато козырнул и ускакал внутрь казармы.
– Настойчивый вы, – пискнула Фирюза.
– Курсанту положено быть настойчивым по уставу, – сказал Кирилл. – Ты тоже на нужной траектории держишься. Одобряю!
Было видно, где Фирюза видит его одобрение, но вслух она, естественно, этого не произнесла.
– Служу человечеству! – пискнула она, выкатив глаза.
Кирилл решил, что это не издевка, а проявление благодарности старшему товарищу за похвалу. Впрочем, даже если это издевка, надо принять ее за благодарность старшему товарищу. Не дашь ведь метелке в лоб! Во всяком случае теперь, когда у него появилась Светлана, точно не дашь. Метелок можно любить и стыковать. Или не любить и стыковать. Но не бить их в лоб… Это даже в приюте не было принято.
– Эй, курсант! – послышался сзади грубый голос.
Кирилл обернулся.
Из казармы выскочил высокий и крепкий парень с длинными руками и погонами рядового. Впрочем, звание ефрейторов избранным этой роты присвоить еще попросту не успели – слишком мало времени прошло с начала службы. Потенциальные стукачи еще не успели настучать на своих товарищей, а разгильдяи – попасть в карцер.
– Не ты ли Светку Чудинову ждешь?