— Может, он тортофоб? — Джек рассмеялся.
— Агата всё ещё в ванне? — Айрус прислушался, были слышны всплески, девушка что-то бормотала. — Она разговаривает сама с собой?
— Я думаю, поёт, просто тихо.
— Скажите ей, что у Рея…
— Болит зуб, и мне пошли его выдирать. А ещё лучше уточните, что это пульпит из-за зуба мудрости, который мне не обнаружили перед осмотром на Земле.
— Скажем, что ты повёл его на казнь….
*********
Рей старался бежать вперёд планеты всей и Айруса. Сильно тянул за поводок, от чего плечо Айруса заныло: «сильный малый, хоть на самку похож». Странно, но этот щенок шёл по наитию, а может, ему третий глаз подсказывал (Рей всю дорогу доказывал Айрусу, что имеет экстрасенсорные способности, его даже по телевизору показывали) – он шёл правильно.
— Всё-таки, как догадался, где корабль?
— Запомнил, когда меня Зелёный на плече тащил. Не думаю, что вы его перепаковали.
— Ты и вправду удивительный.
— Я знаю. — Рей подмигнул.
— Я в плохом смысле.
Как ни странно, но ребята сдружились. Они даже смеялись с шуток друг друга.
Перед кораблём стояла кучка охранников, все трое с коричневой кожей. Они играли в карты и смеялись, при виде сына Императора выпрямились и почти с испуганными глазами уставились на инопланетянина на цепи.
— Здравствуйте, господин Аболлов! — Крикнули все трое.
— Доброе утро, — не продолжая разговора, он подтолкнул инопланетянина, но Рей не шёл.
— Добрый день, ребята, как служба? Не скучаете? Я вот пришёл своего малыша проверить.
Охранники переглянулись, настоящий контакт с инопланетянином и всё так просто?
— Эти ребята на службе первый день. — Айрус потянул поводок. — Пошли. А вы работайте, а не в карты играйте.
— Б-будет сделано!
Уже внутри Айрус подал языкастому фонарик. — Мог и смолчать, что за шоу?
— Я уже утром смолчал, дай мне с нормальными гуманоидами поговорить!
— И про что же ты «смолчал»? — Скептически спросил Айрус.
— Про твой утренний стояк, друг мой.
— У тебя есть лишний язык?
— Лучше скажи, как фонарик включить… Или для тебя это световой аппарат?
«Вдох – выдох, всё ради неё. Держись, Айрус».
Глава 35.2 – День Рождения.
Человек может привыкнуть ко всему, к сопливым ваннам в частности.
Желейная масса принимает тело, обволакивает, как материнские воды. Создаёт ощущение присутствия, что ты не одна. Ты никогда не была одна.
Так получилось, что некоторые люди рождаются со второй половинкой. Они могут делить материнское лоно, день своего рождения, внешность, но сами по себе очень разные. Так и было у Агаты. Ещё в детстве она вскинула на свои детские плечи роль защитницы. Защищать свою вторую половинку, ведь без неё она не сможет существовать.
Если одна случайно упадёт со скалы, то следом полетит вторая. Смелая носит ярко-розовые платья, а робкая нежно-голубые. У Агаты косички, а у Анны хвостики. Орёл, решка. Сила, страх. День, ночь.
Ненавистная и одновременно любимая традиция детского застолья – делёжка свечей.
— Ты дуй отсюда, а я отсюда.
— Тогда ты задуешь большую часть свечей! Давай я отсюда дуть буду, а ты...
— Хорошо, дуй отсюда. Главное, чтобы мы свечи задули поровну, иначе желание не сбудется.
У детей всё намного проще. Они делят игрушки, носят одинаковую одежду. Их забавляет, когда гости, пришедшие к родителям, их путают: «Агата? Я думала, ты Анна!» — смешное зрелище до коликов в детских животиках.
Они самовыражаются через рисунки, через поделки из пластилина. Но с каждым годом безобидные игры превращаются в соревнования. Другие дети замечают, что твоя сестра близнец более смелая, забавная. А ты зажатая и хвостики у тебя дурацкие. Родители хвалят сестру чаще, чем ты дышишь, ведь она не боится спать без света, спокойно сидит в кресле у стоматолога и ещё проще переносит критику к своим рисункам, совершенствуя их, а не проливая крокодильи слёзки.
И вот уже в пять лет вы не делите один торт на двоих. Вы прощаетесь с традицией спорить из-за свечек. А всё потому, что Агата любит клубнику и взбитые сливки, а Анна шоколад и голубику. Два колоссально разных торта для двух разных сестёр.
Девушка задумывается, как бы сложилась её жизнь, если бы Анна была жива. Весело пережить безоблачное детство, где праздники занимают важную роль. Пубертат. Первую влюблённость. Оценила бы сестра мужа Клода и любовника Гуманоида?
Точно нет.
Она уверена, что Анна осталась бы всё той же правильной девочкой. Во взрослом красивом теле, с каштановыми локонами, единственные отличия от сестры-близняшки – растерянная, вечно озирается по сторонам, ведь вокруг всё такое страшное, непостоянное, скользкое, как змеиная чешуя.