Старый Император эльдронцев не пытался сопротивляться, сдался сразу, как во дворец ворвалась армия лирбов. Айрус дрался до последнего. Оброс многочисленными ссадинами и подтёками голубой крови, поэтому лирбы наградили его не менее унижающим аксессуаром, как «намордник».
«Хорошо, что здесь нет Агаты», — думал он, рассматривая себя в отражении вылизанного начисто пола.
— Покажи им, — отдал приказ Астарот.
Шир уверенными шагами приблизился к эльдронцам. Он не боялся, что они могут накинуться. За дверьми стоял целый полк, который повалит их в ту же секунду. Он протянул им ветхий листок с изображением растения. Аболлов старший с интересом посмотрел на рисунок, когда Айрус не сводил чёрный взгляд от Шира. Лирб сглотнул, нет, всё-таки ему не по себе в их присутствии.
— И что нам с этим делать? — Голос Айруса приглушал намордник, но отец его услышал.
— Может, он художник? — Старый Эльдронец радостно закивал, улыбаясь. — Очень красиво, ваша работа? Очень красиво!
Император, сидевший до этого момента с бесцветным выражением, слабо улыбнулся. — У них растёт этот цветок?...
— Видимо, он знаком им, раз так бурно реагируют, реагирует… — Айрус всё также презрительно таращился.
Непонятный разговор, напоминающий коммуникацию слепого и немого. Земляне хотя бы пытались наладить контакт. Вот ведь, а они же сейчас находятся на их месте.
Чёрный замечает, как гнев в чужих глазах сменяется интересом. Лирб наклоняет голову набок и ухмыляется. — «Как интересно, отец угадал с выбором эмоций».
— Пускай живут, запри их в темнице. — Помилование со стороны Императора радует, он в хорошем расположении духа. А когда Императору хорошо, хорошо всему народу.
Шир кланяется, уводит эльдронцев. Наедине с собой Астарот даёт волю эмоциям, на груди у сердца висит кулон, в нём запрятаны две фотографии: жены и дочери. Он с нежностью поглаживает его и невесомо прикасается губами к гравировке, боясь испачкать его эфемерной грязью своей души. Озлобленный на весь космос, он сгребает остатки тепла и отдаёт их безвозвратно. Ему больше ничего не нужно, быть принятым вполне достаточно.
Темница лирбов не предназначена под габариты эльдронцев, поэтому пришлось каждому выделить отдельное пространство. Айрус не поднимает взгляд, отец радостно говорит, что это не самое худшее, что с ними могло бы произойти. Их освобождают от цепей, оставляя только на одном заключённом намордник.
В первую очередь Айрус думал не о себе. Его тревожила участь мирных жителей: не станут ли они колонией или, что ещё хуже, не будут ли они истреблены? Как там Агата и её друзья? Сколько им осталось лететь, и правильно ли он сделал, оставив Сиесту Заглавную в этом детском саду? Достав из кармана маленькую пуговицу, он сжимает её в кулаке. «Нужно было отправить её на родную планету». Нескончаемым эгоизмом он загубил не только свою жизнь. Если он не вернётся, то кто позаботится о землянах?
Настойчивый женский голос, повторяющий его имя, вывел из транса. Он поднял голову, озираясь по сторонам, тихо прошептав: «Агата?»
Но его ждал другой сюрприз – Мирла. Девушка-эльдронка сидела в клетке напротив. Дочь Маркиза должна была стать его будущей фиктивной женой, но метаморф отвёл от убогого брака без любви.
— Айрус, я так рада тебя видеть! Мне было так страшно… — Девушка держалась за прутья решётки, подёргивая маленькими ушами.
Мирла не переставала болтать, она говорила, как сильно скучала, писала ему, но он не отвечал. Хотела навестить его на станции, но отец не отпускал. Чёрный увидел рядом с её ногами что-то коричневое.
— Что там у тебя? — Ему пришлось кричать, иначе его не услышат.
Мирла, понимая, что все сказанные нежности Аболлов пропустил мимо ушей, прикусила губу. — Накладка на голову, тренд такой. — Она подняла парик с пола, тряся им.
Айрус оглянулся, многие эльдронцы и вправду сидели в париках. Мужчины с причёсками Рея и Джека, а женщины — Агаты и Иоланты. И как же ему повезло, что у дочки маркиза такой же.
— А это правда, что у тебя инопланетянин-питомец? А почему ты его с собой не взял?
— Дай мне.
— Зачем? Я не могу просунуть руку, только пальчики… Ответишь на вопрос? — Надулась девушка.
— Просто кинь.
Раньше Айрус постоянно терпел несносные прихоти Мирлы. Если что не так, она сразу в слёзы. Сто глупых вопросов в секунду, и на все он находил ответы. Сейчас он опустошён. Как многовековой серый дракон в клетке, он хотел одного — погладить её по волосам. Хотя бы воспользоваться этой бутафорией, вспоминая ощущения.