Она уже стояла в одном нижнем белье и расстёгнутой рубашке, но для Гуманоида было недостаточно, он снова показал на одежду и на ванную, наполненную «желе-соплями». Страх перед неизвестностью был сильнее, и в маленькую головку девушки не пришло варианта лучше, кроме как «бежать». Она молниеносно развернулась и кинулась в коридорный лабиринт.
Она бежала быстро, как марафонец, которого на финише будет ждать большой денежный приз, слава, любовь публики. Кажется, вместе с ней исходит в вибрациях весь мир, оглушительно стучит сердце, рано или поздно оно окончательно выскочит из груди. Но пока оно не выскочило, нужно пользоваться моментом и бежать.
Вот эта семейная фотография, значит налево. Она не запоминала, куда идти, но её внутренний капитан словно заучил карту дома наизусть. Большие чёрные двери – это финиш. Если она выскользнет из этой капсулы, а-ля яйцо жука, то она сможет вернуть себе звание «Капитана», она была в этом уверена. Но двери не поддавались, здесь тоже был биометрический замок. Она не сдавалась и со всей силы начала лупить по небольшой панели, которая мигала красным цветом и говорила на непонятном языке.
Всё это время за ней никто не бежал, не было слышно никаких посторонних звуков, даже стук собственного сердца. В один момент её голова превратилась в вакуум. Уши разложило только, когда на голову легла чья-то ладонь и развернула к себе. Дыхание девушки было тяжёлым, лёгкие словно налились свинцом, она поддалась вперёд и уткнулась в серую тучу.
Она не убежит, и о чём она только думала? Марафонец потерпел поражение уже тогда, когда решился участвовать в этом чёртовом соревновании.
Глаза неприятно защипало. Она не плакала, когда погибли её родители, не плакала, когда думала, что они все сдохнут на том чёртовом корабле, и их взяли в плен Гуманоиды. Но почему именно сейчас собственные слёзы неприятно обжигали щёки?
Одно из качеств капитана — не показывать свои эмоции, быть спокойной в самых страшных ситуациях. Её подчинённые, муж, лучшая подруга — они все часть корабля. Она, оказывается, не могла ни перед кем показать свои эмоции, потому что просто боялась лишиться хотя бы одного лидерского качества?
Чёрный потянул её за руку, но Агата не могла сдвинуться с места. Она, не поднимая головы, смотрела в пол, на свои босые ноги, на космическую пыль, на что угодно, но только не видеть своё заплаканное отражение в его чёрных глазах. Гуманоид не стал долго ждать и подхватил девушку на руки.
Она бы и дальше болталась в его руках подобно флагу на ветру, если бы не почувствовала, как с неё снимают остатки одежды. Вот на пол полетела когда-то белая, а теперь серая рубашка. Он точно знал, что нужно делать, его пальцы только коснулись кружев на трусиках, а вот Агата уже без них. Лифчик был и вовсе разорван и остервенело отброшен, видимо, не понял, как его расстегнуть.
Полностью нагая, заплаканная, в сильных руках. Она вспомнила, как Клод тоже нёс её голую на руках. Но тогда их ждало мягкое любовное ложе, а здесь ванная с соплями, чёрт!
Внутри впервые открылся скрытый резерв, черная коробка, о которой не подозревали. Это было похоже на инстинкт загнанного в угол зверя — драться до последней капли крови или погибнуть. Агата принялась вырываться, бить кулаком по каменной груди. Даже была мысль укусить его за ухо, но чувство брезгливости и страх самой остаться без ушей были слишком велики.
«Твоё последнее слово, капитан?»
Он вытягивает руки, и Агата падает… На ощупь как что-то студёное, упругое, тёплое. Озноб медленно проходит, и она приоткрывает глаза, когда понимает, что эти сопли не такие уж и противные и тем более не опасные. Девушка смотрит на гуманоида, он молчит, на лице не написано ничего, но она может покляться, что его маслины смеются над ней.
Чёрный тяжело вздыхает и снимает пиджак. Его одежда даже не помялась, а Агата все руки об него сломала. Он аккуратно вешает пиджак на крючок и подходит к ванне, закатывая рукава белой рубашки по локоть. Под полупрозрачной тканью виднелась его тёмно-серая кожа и мускулистый торс. Даже Клод рядом с ним не стоял.
«Если срезать голову гуманоида и покрасить его тело в белый, то он был бы копией ожившей античной статуи. Не находишь?»
Он садится сзади неё на одно колено и ладонью черпает кусок желе, начинает намазывать этим волосы девушки. Она уже не сопротивлялась, если бы хотел убить, то уже бы убил. Как минимум за неудачную попытку побега.