— Здравствуй, отец, что тебя на этот раз привело?
— А я не могу навестить своего сына просто так?
Отец за несколько шагов подошёл к Агате и, потрепав её за щеку, заулюлюкал.
— Помню, когда ты был такой же маленький. — Отец прищурил глаза, тщательно рассматривая самку. — Ты что-то с ней сделал? Она стала выглядеть лучше.
— Помыл.
— Делай это почаще. Мы других тоже помыли, но выглядят они всё также, а у одной самки отростки на голове выглядят как коллапсар. Кхм, ну да ладно… Я пришёл сюда не просто так, а с новостью и по твоему недавнему «разговору» с инопланетянкой. Думаю, что ты будешь доволен.
«Всё-таки слышал». Айрус чуть не застонал от досады. Чего уж точно он не хотел, так выглядеть идиотом в глазах деспотичного отца.
— Говори, что хотел, у меня следующий урок через 15 минут. — Голос Айруса был раздражён.
— Если всё пройдёт удачно, то у тебя получится поговорить с этой очаровательной самкой. — Отец ухмыльнулся и намотал её шёлковые ниточки на палец. Агата недовольно пискнула и прикрыла голову.
— Сегодня вечером, в лаборатории. Ронхес тебе всё расскажет.
Глава 11 – Шлюзы души.
— Знаете, я придумал анекдот. Собрались в одной лаборатории как-то кучерявая милашка, зануда в очках, идиоты-сиблинги, красавчик и несколько гуманоидов, и…
— Рей, слишком долгий анекдот, уже не смешно.
— А кто красавчик?
— А что такое сиблинги?
— А я бы хотел дослушать…
— Иоланта сейчас себе волосы вырвет…
— Заткнись, иначе язык тебе вырву! — Закричала Иоланта и прилизала свои волосы.
— Этот взрыв на макаронной фабрике никак уже не исправить, если только побрить налысо. — Джил засмеялась, придерживая живот руками. — Боже… Ах… Сейчас селезёнку откашляю.
— Сделай это, избавь нас от своего режущего смеха. — Съязвил Рей.
— Вы заметили, что мы всё больше превращаемся в животных?
— Ты про то, что мы постоянно собачимся? Ну так мы едим холодную еду из консервных банок и спим в клетке, мы и есть животные! — Отрапортовал Джек, открывая очередную жестяную баночку.
— Животные не то чтобы ненавидят животных. Они просто не могут иначе: пребывают в твариной естественности.
— Рей, у тебя что с философией, что с анекдотами...
— А вот если бы здесь была Агата, то она бы решила любой наш конфликт...
В лаборатории повисла тишина, даже Джек перестал жевать, а Иоланта наконец отпустила свои волосы.
— Как думаете, с капитаншей всё хорошо? — Джил уткнулась в плечо брата. — Мне плохо, когда я думаю, что она в опасности, а мы тут сидим...
— Мы уже обсуждали это. Если они хотят её убить, то зачем взяли для неё еды? Скорее всего, её просто куда-то перевели. — Клод поправил очки и посмотрел в сторону гуманоидов. — Нам нужно думать, как отсюда выбираться, пока они выглядят радушными, но чувствую – это ненадолго.
— Нам нужно думать, как спасти Агату и выбираться отсюда, ты это хотел сказать? — Голос Иоланты наполнен презрением, она не смотрела в его сторону. — То, что нас выпустили из клетки и разрешают шататься по комнате – это не радушие. Они просто знают, что мухи с оторванными крылышками никуда не улетят.
Иоланта изо всех сил старалась сохранять хладнокровие и самообладание, являя собой образец профессионализма и рассудительности. Однако стоило ей лишь мельком увидеть чёрные волосы и очки своего оппонента, как все её принципы и догмы мгновенно улетучивались, уступая место ярости, которая охватывала её целиком, до самых кончиков вьющихся волос. Она не могла понять, как Клод может оставаться столь невозмутимым, когда его жена находится в руках чудовищ.
Холодного Клода наезд не прошиб. Ни один мускул не дрогнул на его лице, которое казалось искусственным. Либо это была филигранно проработанная маска безразличия, не позволявшая Иоланте разглядеть его эмоциональное состояние. В конце концов, она всего лишь психиатр, а не экстрасенс, и не может читать его мысли.
Нависшие в комнате миазмы агрессии мог ощутить каждый присутствующий своей кожей. Казалось, если подышать ртом в этот момент, то на корне языка останется неприятная горечь на весь оставшийся день. Никто не рискнул говорить в этот момент, кроме Джека: «Может, окно попросим открыть? А то душно как-то…», но тут же был заткнут Реем, толкнувшим его локтем, тот от неожиданности хрюкнул.
Гуманоиды с интересом рассматривали молчаливое парирование кучерявой и очкастого, отложив свою карточную игру. Это немое кино было интереснее.