— Я уверен, у тебя много вопросов…
Агата молчит. Она давно ни в чём не уверена. Внимание привлекает струйка дыма – плохо потушенная сигарета в пепельнице. Один, два, три… 5 маленьких окурков и одна не потушенная сигарета. Напоминает прошлую жизнь. Массивная серебреная пепельница – корабль. Окурки – члены экипажа. Чёрт, она готова думать о чём угодно. Отчаяние на вкус как горький табачный дым в лёгких.
— Прости, я не думал, что ты так быстро проснёшься. — Гуманоид подошёл к подоконнику, на котором стояла пепельница.
— Нет-нет! Не туши, всё хорошо… — Агата подскочила так резко, рана от укола на шее заныла.
Пока хоть одна сигарета «жива», значит, не всё потеряно. Красный кончик как маяк в тёмной глубине космоса. Просто идти на свет путеводной звезды.
Мужчина замялся, но оставил пепельницу в покое. Он заранее готовился к этому разговору с чужестранкой, вот появилась возможность, и, как назло, в голове вакуум, не позволяющий ни одной мысли проникнуть.
— Перед тем как мы поговорим… Ты уже понял, что меня зовут Агата, какое у тебя имя?
— Айрус. Айрус Аболлов.
Девушка чуть не засмеялась в голос: «Айрус Балаболов, понятно».
— Ай-рус… Айрус.
Гуманоид чуть расслабился, казалось, миновал самый неприятный вопрос, которого он так опасался.
— Почему вы сразу не могли сделать этот чудо-укол? Вы относились к нам… — Девушка прикусила губу и отвела взгляд. — Как к отбросам, животным, заключённым…
Нет, не проканало. Она задала этот вопрос и ждала ответа.
— В вас вживили чип, позволяющий понимать наш язык, читать и писать. Первое время будет адаптация, не всё сразу… Насчёт того, как мы к вам относились? Представь свой мир на нашем месте. В станцию врезается чужой корабль с инопланетянами. Они не знают вашего языка, зато ведут себя агрессивно. Самцы полезли с кулаками, а самки что-то кричали. Хоть вы и меньше размером, но нам тоже было страшно. На станции находятся подростки, дети, преподаватели преклонного возраста и сын Императора. Идеальная мишень для врагов, не думаешь?
Агата чуть кивнула. — Согласна, когда я вернулась к товарищам, их уже схватили. Я не была с ними с самого начала. Но даже если бы и была… Не думаю, что поступила бы как-нибудь иначе. Тоже бы защищалась.
— Укол мы не сделали раньше, потому что и чипа не было. Новая разработка.
Девушка нахмурилась. — Новая разработка? Есть вероятность, что чип не приживётся, и наши головы взорвутся?
Айрус переминался с ноги на ногу, переживая. — Если бы чип не прижился, то и этого разговора бы не было. Думаю, опасаться нечего.
— Хорошо, мы ещё вернёмся к этой теме. Можно я кое-что сделаю?
— Это что-то опасное? Запрещённое? Оружие не дам… — Айрус не успел договорить. Агата встала со своей розовой постели и быстро подошла к нему. Прикоснулась рукой к его торсу и чуть надавила кончиками пальцев.
— Вроде живой. — Вздох. — Я думала, галлюцинация.
Девушка хотела убрать руку, но Чёрный её перехватил.
— Я понимаю, что ты всё ещё напугана. Произошло много всего. Мы возили вас и на телевидение, держали в клетке. Тебе ещё не повезло стать изучаемым объектом в классе «инопланеталогии». Расскажи, что ты чувствуешь?
— Сначала это похоже на вязкость и непробиваемость сна. Течение. Мельтешащие, кишащие фигуры. Яркие и темные краски. Шум… Давление. Окрики. — Подняла глаза. — Маслины и чёрные дыры… Всё происходит обрывками. Я не понимаю, как я понимаю тебя, если я не понимаю саму себя?
Айрус прижал уши, он ожидал услышать другой ответ: «Пугающая неизведанность, страх, который пробирал каждую клеточку тела и души», может проблема в том, что самка всё ещё говорила, ломано и не могла передать свои ощущение и эмоции. Рано он начал с расспросами.
Агата продолжила. — Невидимая мембрана, разделяющая двоих на корабле, включает в себе свойства Коллапсара. Они втянуты в одну Черную дыру, и чтобы антикосмическая тварь ни пыталась сотворить с собой, какие размеры и формы ни принимала, — лишь бы напугать Капитаншу. — Она, в конце концов, пожирает лишь самое себя.
— Прости, что? — Достаточно было задуматься на пару секунд, и Чёрный вовсе потерял ход её мыслей.
— В висках до сих пор звенит голос клона. Знаешь, как страшно? Слышать свой голос, но осознавать, что он не принадлежит тебе. Она говорит голосом военного командира, за плечами которого опыт, флот (в виде одного корабля, зато заменяющего тысячи) и космическая неведомая субстанция, черная, как бездна. Вопиющий ужас.
Агата говорила громко и уверено, но из экспрессивной речи мало что можно было разобрать. Айрус решил уйти с темы.