Фехтовальщик и сабля. Киллер и пистолет. Айрус и его язык.
Вспышка концентрируется в эпицентре грудной клетки, а затем с невероятной скоростью устремляется вниз в чёрную бездну, минуя область желудка, в самое сердце, в потаённую обитель, которую воспламенил, а затем оросил живительной влагой своего языка внеземной хозяин. Долгожданный апофеоз достиг быстро, и, прогнувшись в спине, Агата смогла прошептать только его имя.
Айрус приподнялся на руках и прильнул к губам девушки, этот поцелуй был менее пылкий, с привкусом её собственных соков.
Это иллюзия любви и страсти. Если кто-то узнает и осудит, но в этот момент Агату ничего не волновало. Этот момент был ценным подарком для неё и её партнёра.
Глава 18 – Смерть от щекотки.
Агата поняла одну важную истину. Порой некоторые вещи просто случаются. Хочется ей того или нет, уже не важно, это всё равно случится. Галлюцинации. Авария. Муж-изменник. Секс с гуманоидом… Она перестала винить во всех своих проблемах злой рок, карму, сглаз от какого-нибудь человека-завистника.
Нужно перестать всё контролировать. Она годами писала идеальную картинку своей жизни, тщательно подбирала краски и кисточки, но достаточно было просто пойти дождю, и всё смывалось, чистый, потрёпанный холст.
Рядом с ней лежит существо, которое изначально не видело её «идеального портрета». Напуганную, грязную, ему было неважно, какую должность она занимает или работала она вообще. Какой заработок, образование, сколько детей она хочет в будущем. Для него она бездомная кошка, пробравшаяся под чужую крышу.
Что тогда было вчера? Агата знала, что Айрус тот ещё моралист и не стал бы трахать кого угодно.
«Он не вставлял, только язык. Фактически и не трахал».
Знакомый голос капитанши, от него уже ни горячо, ни холодно – нейтрально. Солёный воздух, волосы липнут к лицу, дышать стало легче, почувствовав деревянный пол своей посудины.
— И я снова на корабле. — Агата натянуто улыбнулась, осмотревшись по сторонам. Виды не менялись. — Тебе не одиноко здесь?
— Одиноко? — Клон рассмеялся. — Если ты подразумеваешь, что мне не хватает друзей, то не волнуйся за меня. — Капитанша подошла к панели возле штурвала и нажала на большую чёрную кнопку. — А как твои друзья?
Агата напряглась, попыталась вспомнить их имена и лица. Всё превратилось в одну кашу с комочками. При попытке представить их рядом, перед глазами гарцевали яркие пятна и узоры.
— Они в порядке.
— Врёшь же, вечно забываешь, что мы одно целое и делим одни и те же воспоминания. Я всё знаю.
Ответить не дают. Из пучины черноты вылезает субстанция. Она изменилась. Стала выше, приобрела форму, Агата узнала его по ушам – Айрус.
— Почему именно он?
Капитанша ухмыльнулась, провела рукой по плечу, сбрасывая невидимые нитки. — А ты как думаешь? Он — сила. То, чего нам с тобой не хватает.
Чёрный подошёл ближе к клону, пригнулся и потёрся своей щекой об её щёку.
— Не могу поверить, что он тебя слушается! Сила не бывает подвластна таким, как мы.
— Понимаю, я хозяйка монументальной породы, которую вы, обычные люди, с трудом смогли бы водрузить на свою тонкую шейку. Хочешь также? — Капитанша погладила Чёрного за ухом. Казалось, корабль завибрировал от его мурчания.
— Я знаю, чего ты хочешь, чтобы я предала своих друзей, воспользовалась Чёрным и улетела со станции, так ведь?
— Ты уже объявила всем, что ты не капитан, так в чём проблема? Сделай в этой жизни хоть что-то ради себя.
Клону нравится выражение лица Агаты, истеричные нотки в чужом голосе, она сама задаёт им ритм, и он превращается в музыку для её ушей.
— Я хочу уйти отсюда…
— Можешь идти, я тебя не держу. Пообещай только подумать над предложением.
Агата открыла глаза. Всё ещё голая, на чужой кровати, хозяин обители отсутствовал, но остался его запах. Им пропитались кожа и волосы. Питомец помнит привкус мужчины во рту, и каждую минуту память о том, что он лишь принадлежащая вещь.
— Ты проснулась? — В дверном проёме стоял Айрус с подносом в руках.
— Голова ноет. — Натянула одеяло на голую грудь.
— Слабачка, ты выпила не так уж и много вчера. — Айрус подошёл к кровати и подал поднос.
— Что это?
— Суп из овощей, помогает от похмелья, уже две тарелки съел.
— Пахнет… нормально. — Агата взяла поднос и поставила его на колени.
— Ещё кое-что есть… — Чёрный достал из кармана кучку конфет, батончиков и что-то вроде здешнего мармелада.
Заморские угощения выглядели чудно. Такие же пёстрые, как и всё кругом. Странно, но почему-то все считают, что она любит сладкое. Даже ухаживания Клода начинались с конфеток, шоколадок, тортиков и печенек.