— Мам, а Рапунцель не было грустно, что ей отрезали её длинные волосы?
— Нет, конечно, она вернулась к родителям, встретила свою любовь. Не в волосах счастье, малыш. — Поцеловала сына в лоб и поправила одеяло. — А теперь ложись спать. Завтра новый день, тебе нужны силы для игр.
— Сладких снов. — Пробормотал Клод, натягивая одеяло на нос.
— Сладких снов… — Прошептала мама и скрылась за дверью, оставив маленькую щель.
Клод не мог заснуть, его мучал монстр под кроватью и план, как сделать для мамы замок из гамаков.
Внизу хлопнула дверь. Маленькое тельце под одеялом задрожало — папа пришёл. Мальчик залез под одеяло с головой и заткнул уши, но отцовский голос с лёгкостью преодолел этот барьер.
— Грязная тварь, ты такая же, как и твоя мамаша! Грязная и лживая шлюха! Кто вы без меня? Я дал вам кров, еду, одежду, а ты мне даже ужин разогреть не можешь! — Крики и оскорбления отца эхом разносились по всему нижнему этажу и вибрацией отзывались на второй.
Мальчик шмыгал носом, по щекам и губам текли слёзы вперемешку с соплями, он вытирал их рукавом, но в рот всё равно попадало. Когда крики усилились, Клод стал повторять про себя: «Завтра новый день, новые игры. Мама приготовит лимонад, и мы успеем доделать замок…»
Звук погрома прервал мантру мальчика. Крики затихли. Он быстро встал с кровати и подошёл к приоткрытой двери, заглядывая в маленькую щель, ничего не увидел. На первом этаже всё ещё был включён свет. «Он успокоился», — повторял про себя Клод: «Он успокоился».
Вернувшись в кровать, мальчик постарался заснуть. За дверью раздались тяжёлые шаги. Виновник погрома ещё не зашёл в комнату, но в нос уже ударил запах алкоголя. Оставалось только молиться, что он не зайдёт в комнату. Бог его не услышал.
Дверь открылась, и комнату накрыла чёрная тень.
— Ты не спишь.
— Привет, папа… — Пробормотал мальчик.
— Вылезай из кровати, поиграем.
Клод не мог ослушаться, если он будет спорить, то маме достанется, поэтому он вылез из нагретой кровати и подошёл к отцу.
— Поиграем в саду, ты, я и мама. — Сказал отец.
— К-как поиграем?
— Меньше болтай, ублюдок мелкий.
Мальчик пошёл за пошатывающимся отцом. Открывая дверь в сад, по телу пробежали мурашки от холода, ночной ветер обдувал хлопковую пижаму. От страха он забыл очки в комнате, и сияющие звёзды расплывались на чёрном небе. Как точки на спинке божьей коровки.
— Бери лопату. — Скомандовал папа.
— А где мама? Ты сказал, что она будет с нами.
— Бери лопату. Женщина не будет выполнять мужскую работу, она ленивая пизда.
Трясущимися руками мальчик взял лопату и прошёл вглубь сада за отцом.
— Помогай копать.
Движения отца резкие и отрывистые. Влажная почва легко поддаётся, запах сырой земли, алкоголя и чего-то металлического. Клод помогает ему, хотя не понимает, что происходит, мышцы забиваются. Каждый взмах лопаты, каждый ком земли кажутся вечностью, хочется поскорее вернуться в постель, а ещё лучше в кокон вместе с мамой.
Отец уходит, оставляя его наедине с ямой.
«Хорошо, подойдёт для печки… А может, накрыть её ветками, и когда папа придёт, то он свалится в ловушку, и мы с мамой убежим?»
Клод подбегает к яблоне и говорит с жалостью: «Прости, яблонька». Пытается оторвать ветку, но не хватает сил, ломает её у основания, но дерево не поддаётся. «Яблонька, мне нужнее, отдай».
— Чё ты там делаешь?
Голос отца пронзил тело и голову, опять не успел. Мальчик обернулся на шуршание, отец нёс что-то в большом чёрном пакете для мусора. Он взял пакет и аккуратно положил его в яму. Завершив свою работу, мужчина начал засыпать яму землёй. Мальчик стоял в стороне, наблюдая за каждым его движением. В его голове роились вопросы, на которые он не мог найти ответов. Но в одном он был уверен – он не успел.
В покрасневших глазах Агаты скопились слёзы. Сглотнув, она неуверенно спросила:
— Там была?...
— Да, она там была… Только через сутки его арестовали. Тётя не могла дозвониться до мамы и приехала к нам домой с полицией, говорит, что чувствовала что-то неладное.
— Я знаю, что мои слова… Бессмысленно говорить, как мне жаль, ужас, который не выдержит каждый… Спасибо, что поделился со мной…
Они посмотрели друг на друга, слова здесь казались лишними. Клод поддался вперёд. Поцелуй как короткое замыкание, напоминание о клятвах перед алтарём. Через счастье и горе, богатство и бедность, измену с девушкой из бара и секс с гуманоидом.