— Я думал, вы не проснё-ётесь. — Отзывается Жёлтый. — Вас лихорадило. Господи-и-ин очень волновался за ва-ас, собрал всех медико-ов, меня остави-и-ил следить за вами-и.
— Где Чёрный?
Вопрос вырвался сам собой, после такого сна хотелось видеть только одно разноцветное лицо.
— Кк-кто? ... Чёрный? — Доктор заикается, до него доходит смысл слов. — О-он в Академи-и-и…
— Позвать можешь?
Жёлтый моргает, рот вытягивает в букву «о», с такими большими глазищами и цветом кожи он похож на пчелу. Полетел бы уже отсюда, бзыкать в другом месте, голова болит.
— По-пробуйте ещё поспать. — Гуманоид взбивает подушку и подкладывает под ноги девушки, укрывая её одеялом. — Чу-чуть по-позже я вам поменяю постельное бе-бельё-ё.
Жёлтый был прав, нужно ещё поспать, набраться сил для истерики.
*********
Красный и Иоланта сидят на небольшой кухне, здесь тепло. Донкор сразу, как зашел, включил все батареи, слава космосу, они работают от аккумулятора, этого добра всегда с запасом.
— Так чем всё закончилось? Эдварду достались руки или он так, и остался жить с ножницами? — Гуманоида и вправду волновала дальнейшая судьба киноперсонажа.
— Нет, он остаётся жить в своём замке, каждую зиму вырезая ледяные скульптуры. Ким стареет, он не меняется, они больше никогда не виделись, но она продолжает помнить о нём и любить.
— Как нечестно! — Донкор взмахивает руками. — Это же глупо, почему общество не приняло его? Они могли попытаться помочь ему, и, возможно, они бы с Ким остались вместе.
— И родились у них ребятишки с щипчиками. — Иоланту позабавила реакция Красного. Она зажала его палец двумя пальцами, изображая ножницы.
— Какие ещё ты фильмы знаешь? Я предлагаю переписать все сюжеты и продать их у нас на планете, мы станем популярными режиссёрами!
Иоланта подметила слова Донкора, кажется, он не замешан в делах по «захвату» её планеты.
— У тебя руки холодные, — говорит он, притрагиваясь к ледяной конечности.
— Да, всё ещё холодно…
— Можешь говорить мне всё, не бояться. — Донкор взял её руки в свои, потёр большими пальцами маленькие ладошки. — Батарею придвину…
Они сидели в полумраке небольшой комнаты, на полу возле кровати, оба посчитали, что это самое уютное место во всём небольшом домике. Самое романтичное.
— Я тоже хочу делить с тобой немногое, хотя бы тепло тел и… и что-то там ещё, Агата говорила тихо, я плохо её расслышала. — После своих слов Лана встала на колени и прижалась к алым губам мужчины. Под коленные чашечки забрался мороз, пол казался настоящим ледником, и как они не замечали этого раньше?
Ответили не сразу, Донкор не ожидал такого. Когда до его кончиков ушей дошло выше сказанное, он обхватил девушку за бёдра и усадил к себе на колени, не разрывая поцелуй. Его движения были нежными, но властными. Их языки боролись в страстном танце, а мысли отдалялись всё дальше от тела.
У неё и у него это было впервые.
Лана расстёгивает чужую ширинку, руки не трясутся, а вроде как должны. Красный перенимает её переживание, кажется, они начинают читать мысли друг друга, он хочет остановить это всё. Но когда чужие пухлые губки обхватывают ствол, а головка упирается в её щёку, он не может остановить. Запускает руку в её волнистые волосы и аккуратно сжимает.
Первый раз она держит во рту что-то кроме зубной щётки или еды. В шутку хотелось достать полароид и сказать ему: «щёлкни на память, потом ребятам покажу», но полароида ведь у неё и нет.
Влажный узкий рот, настолько невообразимо приятно, он никогда не мечтал испытать это с Иолантой, не позволял мыслям разгуляться до конца, зайти дальше поцелуя. Пока она не видит, он щипает себя ногтями: «нет, не сон».
Она играется языком с головкой, нежно посасывается, вбирает, сколько позволяет глотка. Рукой дотрагивается до чувственной кожи яичек. Это был конец его начала. С громким вздохом Донкор кончает в рот без предупреждения, она не знает, как на это реагировать, и сглатывает, некоторые капли убежали с корабля, растянулись белыми ниточками от члена до губ девушки. Она облизала свои губы и подняла глаза на мужчину. Тяжело дыша, он попытался запомнить каждую линию её лица, запечатлеть этот культовый для обоих момент:
«Я люблю тебя».
Глава 25 - Третий?
Агата не могла спать, открывала глаза в надежде увидеть его, но рядом был только Жёлтый. Он ухаживал за больной, разводил какие-то растворы, менял постельное бельё после каждого приступа лихорадки. Температура спала, в теле осталось только ленное чувство, которое распространилось до самых кончиков волос.
Агата почувствовала, как кровать под ней качнулась, словно за пределами дома происходит апокалипсис. Сильный удар пришёлся по станции.