Жёлтый подскочил с места и схватил руками колбочки с лекарствами. Каждый звук отдавался эхом по чугунной голове. Врач подошёл к окну и, приподняв плотную штору, попытался рассмотреть, что происходит.
— Плохо видно, всё ещё темно. — Сказал Жёлтый и, поправив съехавшие очки с носа, сел обратно на стул.
Толчки прекратились, а стены вокруг всё ещё сотрясались, а возможно, Агате только кажется.
— Айруса нет, — констатировала она.
— Да, думаю, он придёт совсем скоро, он навеща-ал вас, когда вы спа-али.
Девушка приподнялась на локтях, кожа неприятно тёрлась об влажную ткань.
— И ты меня не разбудил?! — Прохрипела она.
Жёлтый выставил руки вперёд, защищаясь от словесного удара, и помотал головой.
— Г-господин сказал: о-о-отдыхать! Вам было плохо! — Возразил он и поднёс руку к настольной лампе, всматриваясь в маленький циферблат. — Скоро придёт.
Минуты длились вечностью. Рой мыслей превращался в рой пчёл, они жужжали и больно жалили, если подумать о хозяине.
«Как остальные члены экипажа? Где Иоланта? Как отреагирует Айрус на её достаточно долгое отсутствие? Как свой поступок объяснил Апельсин?»
Девушка и не сомневалась, что этот фрукт с гнильцой подставил Клода, Рея, Джил и Джека. Последних особенно жалко, они сами взошли на деревянные ступени эшафота.
Любовь губит. Погубила Джил, потому что она любит Рея. Погубила Джека, потому что он любит Джил. На войне любви не место, иначе Костлявая очень быстро протянет свои руки к тому, кто тебе дорог, и милостивы можно не ждать.
Вот только можно ли сказать, что они на поле боя? Хотят ли им причинить вред? Подмять под себя? Если да, то зачем дали возможность говорить?
«Чтобы лично узнать больше информации о нас и о нашей планете. Составить план по захвату».
Агата зажмурилась, собственные мысли усиливали головную боль. Тогда зачем было подпускать к себе так близко? Все проведённые ночи с Чёрным – это просто мираж? Так хотелось не чувствовать себя одинокой, отдалённой от друзей, от дома.
Забавно. Достаточно было просто потерять семью, дом, мужа и рассудок, чтобы начать понимать себя лучше.
А если спросить Айруса напрямую, что он к ней чувствует? Ей может не понравиться его ответ, может напугать.
Самое страшное, а если он спросит, что она чувствует к нему?
Ничего – ложь.
Страсть к сексуальным экспериментам – он точно рассердится.
Любовь?
«Не знаю, всё-таки разобраться в собственных чувствах невозможно».
Подминая подушку под голову, Агата перевернулась набок, хочется слиться с незамысловатым постельным узором. Она прикрыла лицо ладонями и выдохнула, согревая холодные руки и нос.
Дверь распахнулась. От холодного ядовитого тона внутри всё остыло, словно на костёр вылили ведро с ледяной водой.
— Твоя помощь больше не нужна.
Агата зажмурилась, притворилась спящей. Она ждала его появление, проследить за ним, лучше контролировать ситуацию, понимать, какое у него настроение.
«Злой, как космический дьявол».
Жёлтый старался как можно скорее покинуть помещение. Собрал все лекарства в большой кожаный портфель, не забыл прихватить белый халат со спинки стула и, судорожно кланяясь, убежал прочь.
Даже с закрытыми глазами Агата почувствовала приближение массивной фигуры, как поскрипывают его кожаные высокие ботинки. Айрус сел возле её ног, мягкий матрас просел под его весом. Он приблизился к её лицу, она ощущала тяжёлое, горячее дыхание своей кожей. Так хищники загоняют бедных жертв в угол.
«Повезло, что гуманоид вегетарианец».
Он склонился ещё ближе. Рубашка натянулась на его широкой спине. Одним рывком откинул одеяло. Желая привлечь внимание Агаты, он с силой стиснул её ляжки, оставляя на коже красные отметины в виде его ладоней.
— Притворяешься. Я знаю, когда ты реально спишь. — Он отчеканил каждое слово, словно отбивал по нему молотком.
Девушка открыла глаза, медленно поворачиваясь. Тело двигалось с большим трудом, оно было расслабленное до состояния неги, весь страх переродился в отчаяние. Впервые за долгое время она испытывала к Айрусу то же чувство, когда впервые увидела его.
Он грубо обхватил её щёки: — Смотри в глаза. — Пальцы надавили сильнее. — Что это было?
Агата с трудом сглотнула. — Т-ты про что? Про дерево?
— Дерева больше нет. Я спрашиваю тебя, что, чёрт возьми, перевернулось в твоей маленькой больной головке, что ты несколько часов сидела в этом холодильнике с остальными? Почему не вышла рассказать, что там происходит?! — Его голос переходил на крик. — Я думал, мы доверяем друг другу!