Подойдя ближе, она помахала рукой мужчине, чтобы тот нагнулся. Обхватила пальчиками помятую ткань галстука и сделала первый узел.
— Теперь мы официально сообщники, мои друзья — твои тоже, разве нет? Мы же пара-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а. — Последнее слово Агата протянула с нескрываемым удовольствием и с какой-то звериной улыбкой.
Чёрный покашлял в кулак и выпрямился, поправляя пиджак.
— Если нужно будет кем-то пожертвовать, то я выберу Клода.
— Ревность тебе не к лицу. — Агата подходит к большой коробке с вещами и, недолго пошарив рукой, вынимает расчёску для волос. — Причеши локоны. — говорит она, сдерживая смешок.
Айрус без раздумий протягивает руку и быстро замирает. — Очень смешно, я хотя бы не оставляю волосяной след по всему дому, если бы изначально знал, что ты линяешь, то обстриг бы тебя налысо. — Скорчив мину, он отворачивается к зеркалу и гладит себя по голове. — Хм, может и вправду стоит тебя обрить? Мне так даже привычней будет.
Агата не могла понять, он так издевается или говорит всерьёз? В атаку пошла простая импровизация.
— Наши волосы очень чувствительные, если ты их отрежешь, то я буду испытывать боль, как будто мне руку оторвали. — Проскулив, она погладила свои волосы и прикрыла глаза.
Айрус смотрит на девушку и прищуривается, пытается найти ложь в её глазах, в маленьких морщинках под веками, в поджатых губках, но сдаётся.
— Я же не садист... Ходи с волосами, разрешаю.
— Ты индюк. — Агата закатывает глаза. Делая голос ниже и выпрямляя спину, она передразнивает Чёрного: «Ходи с волосами, разрешаю!»
— У тебя есть время на шуточки? Только что страдала по подружке, а сейчас прикалываешься. И кто такой индюк?
Слова Айруса задели, она и вправду расслабилась. Находясь в стрессовых ситуациях в целях защитить остатки своей расшатанной психики, ей приходится отвлекаться и думать о разных вещах. Например, она представляла Айруса обычным человеком, не с тёмной кожей и с ушами как у осла, а самым обыкновенным, привычным человеком. Встретив такого на улице, она прошла бы мимо и даже не посмотрела в его сторону. Встретив его на улице с его обычной внешностью, то она бы убежала с криками в противоположную сторону. Ничего бы у них не получилось на её планете. Чтобы найти друг друга, ей пришлось неправильно вбить координаты и чуть не погубить весь экипаж. Стоят ли такие жертвы ради недолгой и запрещённой интрижки?
Агата облокотилась на коробки и лениво заглянула внутрь, там лежали и другие их вещи, старая одежда, запасные значки с их именами. Найдя глазами значок Клода, она задумалась. Если она неправильно ввела координаты, то почему это не заметил её муж, когда перепроверял?
Из мыслей вырвал голос: «Так что такое индюк? Если я узнаю, что это оскорбление, то тебе мало не покажется, снова хочешь спать на животе выпоротой?»
— Это птица, просто уродливая птица, которую запекают на праздник. — Говорит Агата шёпотом, Айрус всё равно услышит.
— Вы ещё и уродливых птиц едите? Гадость, я не буду это пробовать.
Уголки губ поднимаются. Видя, как Чёрный собирается куда-то, складывается картина, словно они идут на важную встречу. И речь не про встречу с отцом, а на какой-нибудь званый ужин. Разговор про индейку добавляет атмосферы, словно этот ужин будет проходить на Земле, в родном доме Агаты. Где она познакомит его со своими обычаями, праздниками. Весь вечер ей придётся наблюдать за недовольным лицом гуманоида, когда он будет пробовать приготовленную еду из здешних продуктов, а при виде огромной запечённой индейки упадёт в обморок.
«Что такое, любимый? Попробуй же кусочек, ну же!»
А как бы отреагировали её родители на такого «жениха»? Папа сверлил его взглядом весь вечер, а у мамы тряслись руки, но она бы продолжала улыбаться. Возможно, это неправда, Агата часто любила представлять, что её родители живы и здоровы. Ждут её дома каждый раз, когда она отправляется в космос. Она всё ещё помнит запах маминых духов и голос отца, когда он читал ей сказки на ночь. Но она совершенно не помнит их характер, в детстве всё воспринимается по-другому. Остаётся только фантазировать.