Выглядит угрожающе: «На этом месте будешь ты, если не слезешь с клетки и не прижмёшь свой зад к стулу».
— Меня Айрус заметил.
— Хорошо, что не император! Давай слезай.
Лана встаёт на лавочку и просовывает руку через прутья, хватая подругу за щиколотку.
— Эй-эй, не шатай меня! Первого моего полёта было недостаточно? У меня не девять жизней! У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а.
«У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а» — последнее, что успела выкрикнуть Агата перед тем, как свалиться вниз. Её крик был похож на крик младенца. Как начала, так и закончила, одним жалким «У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а».
— Ты в порядке?
Донкор встал с места и прильнул к решётке. Иоланта замерла, прикрыв рот руками. Агата продолжала лежать на каких-то коробках. Картонные уголки впивались в нежную кожу, как маленькие колючие ёжики.
— Я не в порядке, — тяжело прокряхтев, она попыталась встать, но ловушка из коробок не отпускала, они медленно разъезжались.
Красный снова привстал на цыпочки и увидел серую макушку с прижатыми ушами и как Айрус держится за голову.
— Он за тебя волнуется… У вас тоже любовь?
От вопроса Красного внутри что-то заплясало, комочки лавы, обжигающие стенки слизистой. Как же по-детски и непосредственно он спросил её о таком важном чувстве, как «любовь».
Не выдержав молчаливого давления двух заключённых, она расслабляет тело и поддаётся картонной ловушке. Коробки разъезжаются, и она падает вниз вместе с ними.
Бабах!
История повторяется, когда-то она уже лежала перед ребятами в такой позе и точно также тёрлась лицом об не самый чистый пол.
Приподнимаясь на руках, она простонала: — Нет любви, просто хорошо друг с другом.
Донкор вдумчиво кивнул и сел обратно на лавку, вытягивая ноги. — Хорошо, что вы не попались, было бы грустно оказаться вам на нашем месте просто из-за интрижки. Мы с Ланой хотя бы по любви здесь.
Агата трёт кулаком под носом, ожидая увидеть кровь, но всё обошлось. — С чего ты решил, что у нас вообще что-то было?
— Мне Иоланта сказала.
— Ты же никому не расскажешь?
— Нет, друзья Ланы – мои друзья. И не в моём положении тянуть за собой остальных.
— Слишком благородный для зека.
Донкор смеётся и опрокидывает голову, ощущая холодные прутья решётки, кепка сползает, накрывая его глаза. — Когда-то я мечтал работать в тюрьме охранником, а ещё лучше директором.
— Почему такой странный выбор профессии?
— Личный момент... — шёпотом добавляет. — Тебе потом расскажу, когда будем наедине.
Иоланта, поняв, что эти слова были адресованы ей, улыбнулась. — А я потом расскажу тебе. — Обратилась она к подруге и рассмеялась.
— Эй!
— Нам же нужно подпитываться сплетнями, а ты как думал?
Комната запомнилась смешками. Казалось, даже в такой ситуации они находили силы смеяться и отшучиваться.
Будучи в отношениях с Клодом, Агата мечтала о таком. Чтобы Иоланта нашла партнёра, была счастлива. Устраивать свидания вчетвером, посиделки, сплетничать, поддерживать друг друга. Но Клод и Лана сразу невзлюбили друг дружку, и нахождение в одной комнате с ними было невыносимым, они спорили, и постоянно стоял выбор между подругой и мужем.
Тут всё иначе. Когда-то она считала, что вселенная насмехается над ней. Выбросила её из своего материнского гнезда, заставляя расправить крылья и проходить испытание за испытанием. Попав в жестокий мир, где её никто не понимает, а она не понимала всех остальных.
За счастье нужно бороться. Она выпустит своего внутреннего капитана, отдастся соблазну чёрной субстанции и будет резать головы, если понадобится.
— Донкор, мы попытаемся сделать всё, чтобы ты не оказался в тюрьме. Не глупи, расскажи правду…
— Если я скажу правду, то будет плохо вам… Любопытнее всего узнать, кто нас сфотографировал.
— А разве вы не сами? Фотография выглядела такой домашней… Я бы сказала, уютной, явно сделанной из дома.
— Я не видел саму фотографию, только слышал о ней, можешь сказать более конкретно? — Донкор оживился. — Я думал, нас увидели из окна.
— Нет, словно напротив стоял гуманоид и сфотографировал вас… — Глаза Агаты расширились. — С вами точно никого не было?
— Конечно, нет! — Иоланта подскочила на месте и пнула ногой воздух. — Узнаю — убью!
— Я думаю, трёхметрового гуманоида в комнате вы бы точно увидели, а вот кого-то до двух метров могли бы и не заметить… Кровати же у вас высокие, и сфотографировали вас со спины.