Её личное наказание выглядело точно так же, как и она. Каштановые волнистые волосы, пухлые губы, карие глаза, что отдавали янтарём на солнце, и россыпь веснушек по вздёрнутому носику и мягких щёчках. Детский голос звучал увереннее, чем у любого взрослого: «Я буду защищать тебя!»
— Агата, — успокаивающий голос выдернул из мыслей.
Айрус увидел, в каком состоянии находилась девушка, и кивнул ей в сторону спальни.
— Я пойду немного полежу, потом приму ванную, после вас.
Ребята, кажется, почувствовали, в каком состоянии находится бывшая капитанша, и без лишних вопросов отпустили её. Гуманоид продолжил проводить экскурсию, показал, где ванна, как ей пользоваться, какие полотенца им можно брать, а какие категорически нельзя трогать. Проводил парней до спальни, а затем и Джил.
— Из комнаты можно выходить?
От вопроса девушки мужчине стало не по себе. Они настолько отвыкли от свободы... Хотя и это место не называть свободным, они просто сменили ржавые прутья на клетку побольше.
— Можете свободно передвигаться по дому, единственное место, куда не стоит заглядывать без предупреждения, — моя спальня. — Айрус указал рукой на массивную чёрную дверь, за которой сейчас отдыхала Агата. — Если захотите есть, то холодильник в вашем распоряжении, ужин обычно я готовлю сам.
Джил улыбнулась. — Хорошо, спасибо. Вы спите с Агатой вместе?
Вопрос был задан без контекста, скорее любопытство.
— В одной комнате, но у неё своя кровать. Не буду тебя задерживать, иди отдыхай. — Не дождавшись ответа девушки, он развернулся и пошёл к себе.
Дверь из комнаты напротив приоткрылась, и показалась каштановая голова. — Он не выглядит плохим. — Пробормотал Рей.
— А я тебе говорила, — выдохнула Джил и положила ладонь на голову своего парня, ероша волосы. — Где Джек?
— Он первый на очередь в ванную.
Они оба расплылись в похотливых улыбках.
Проходя мимо ванной комнаты, ухо Айруса дёрнулось. Он прильнул к двери, кроме звука плескающего желе-воды, был ещё ор морского чёрта. Так называли на его планете огромных млекопитающих животных, живущих в океане. Своим громадным двойным хвостом они спокойно могут потопить судно. Слава метаморфу, они существа громкие, и встречи с ними морякам можно избежать.
— Вот что слышат моряки перед гибелью. Какой кошмар. — Прижав уши, он отпрянул от двери и пошёл в спальню.
Остатки старой разрушенной кроватки убрали, и теперь на её месте стоит сестра-близняшка, новая, с блестящим корпусом.
— Мне кажется, или она немножко другая? Она ещё и стразами обклеена. — Айрус ухмыльнулся и подошёл к кроватке, на ней лежала записка. «От преданных фанаток, мы добавили больше гламура!». Он сжал бумажку и кинул её в мусорное ведро. На руке остались маленькие блестящие частички — они ещё и записку блёстками посыпали...
Агата лежала в позе эмбриона, придерживая руками розовые коленки. Прядки чёлки лезли в глаза и прилипали ко лбу, не было сил их убрать. Слишком много всего на неё навалилось. Она не думала, что когда-то ей придётся искать предателя среди своих людей, ещё и самых близких.
Рядом с ней просел матрас. На талию легла чья-то рука в нежной, но в то же время требовательной хватке, он пошевелил пальцами, вызывая волну микроиголочек по всему телу.
Выжимая улыбку, Агата подняла голову. — Нечестная игра.
— Кто сказал, что щекотка — нечестная игра? — Подперев голову другой рукой, Айрус выдохнул. — Мне неприятно видеть тебя в таком состоянии, когда я не в силах помочь. Что тебя гложет?
— Много чего, — буркнув, Агата снова опустила голову на подушку и прикрыла глаза.
— Ляжешь спать, не поужинав и не приняв ванную?
— Нет, нет, на пару секунд прикрою глаза, не буду спать.
Айрус не хотел парировать, оба прекрасно понимали, что она заснёт. Нежно поглаживая щуплое белое плечо, он наблюдал, как медленно поднимается и опускает её грудь под футболкой. Раньше он бы завёлся от одного этого вида, но сейчас он испытывает совершенно другое чувство — защищать.
Гуманоид прикусывает губу, в своих же мыслях он считает себя эгоистом. Пускай ей приснится какой-нибудь жуткий и ужасный кошмар, чтобы она плакала и тряслась, но зато, когда она откроет глаза, первое, что увидит, — его. Он выдернет её из лап ужаса, сожмёт её в своих объятиях, успокоит едва уловимыми поцелуями, нежными прикосновениями, сотрёт с её лица печаль и дорожки солоноватых слёз. Утопая лицом в коричневых шёлковых волосах.