Галлюцинация в её голове нудила голосом Грейвса, выкатывая на неё всё новые и новые нравоучения. Эмма лежала на спине на кровати, закрыв глаза рукой, и раздраженно слушала. Фил не имел никакого права говорить ей сейчас, что она какое-то генетическое совершенство. Потому что она набросилась на Кёнига, как какое-то безумное животное. Рвала его клыками, пила его кровь. Её пришлось держать нескольким рослым вампирам, не давая вырваться и выпить его досуха. А она бы сделала это. Выпила бы, Эмма знала это точно. Он бы не смог отбиться, она была намного сильнее его теперь. И она бы выпила. Убила бы собственного брата без раздумия. Он кричал ей, что всё хорошо, пока его выводили из комнаты. Эмма впервые в жизни ему не верила. Нихера не было хорошо. И именно чудовищем она себя и чувствовала после этого.
— Я чуть не убила родного брата, — она огрызнулась на воображаемого Филлипа, не открывая глаз. — Давай, скажи мне ещё раз, что я не чудовище.
«Детка, — галлюцинация утомленно вздохнула, устав втолковывать ей очевидные вещи. — Ты новообращенная. Твои инстинкты ещё не стабильны. Жажда слишком сильна в первое время после обращения. Никто не может противиться. Так что нет, ты не чудовище. Ты совершенно нормальная молоденькая вампиресса. Очень сексуальная между прочим».
— Я говорила уже, что ты меня бесишь? — Эмма сморщила носик и шумно фыркнула.
«Раз десять за последние пол часа. Но для протокола: если бы это и правда было так, меня бы здесь не было».
— Ты теперь всегда будешь в моей голове?
Она открыла наконец глаза, оглядела комнату. Та была пуста. Только те же бежевые стены, деревянная мебель и зеркало. Грейвса рядом не было, как и никого в принципе. После припадка её заперли тут, как пленницу, пока не стабилизируется состояние. Выходить ей было нельзя, потому что она бы разорвала любого человека, который бы ей там, снаружи, встретился, не задумываясь. Навещала её только Вега, бравшая у неё анализы и коловшая какие-то препараты, помогающие вирусу устаканиться. И Райли. Чёртово раздражающее её черепастое чудовище. Он приходил кормить её с невозмутимым видом каждый день и Эмму бесило то, что он начинал ей нравиться.
«Только пока я тебе нужен там, детка...»
Прошелестело в её мыслях тихим эхо, и она судорожно всхлипнула.
— Фил, я люблю тебя... Просто... Ты не уходи пока...
Галлюцинация ничего не ответила. Загремели засов и замок, дверь открылась, в её пристанище заперся Райли, загораживая своей тушей почти половину комнаты, и испортил всю атмосферу романтических слезливых признаний своим присутствием. Он посмотрел на Эмму, которая села на кровати, свесив ноги на пол, оперлась локтями на колени и глядела на него исподлобья пристально и недовольно. Голые ступни её стояли на бетонном полу, светлые волосы были растрепаны. Саймон покачал головой, вздохнул, отвернулся и грохнул на стол пару пакетов с донорской кровью. Слава богу, съездили в Ноктис, привезли кое-какие запасы, голодать больше не было необходимости. Ряды вампиров сильно поредели в битве за столицу, поэтому ресурсов Ноктиса вполне хватало, чтобы обеспечивать потребности Ашена, который потихоньку восстанавливался под руководством Маркуса и Эрика.
— Ноги подними. Простудишься, — буркнул Райли, продолжая стоять к Эмме спиной и добавляя к крови ещё и коробку с хлебом, овощами и сыром.
— Не простужусь. Вампиры не болеют. А я твоими стараниями вампир теперь, — нагло отбрила она и, поразмыслив, добавила. — А обязательно именно тебе сюда ходить? Пусть кто-нибудь другой кровь приносит.
— Обязательно, — невозмутимо просветил её Саймон. — Остальные тебя недолюбливают.
— Ой, как смешно. Ха-ха, — Эмма демонстративно наигранно фыркнула, отклонилась назад, оперлась спиной о стену, закинула ногу за ногу. — Остальные меня не знают, кроме Веги и Кёнига, и недолюбливать не могут в принципе. Так что не пизди мне тут.
— Ешь давай, — он разложил продукты, уселся на стул напротив кровати, скрестил руки на груди и вылупился на неё сквозь отверстия своей неизменной маски-черепа. — А то ты злая, когда голодная. А, прости, ты всегда злая, что-то я поспешил в суждениях.
— Да ты просто искришь сегодня юмором, — Эмма хмыкнула, потянулась к столу, схватила пластиковый пакет с кровью, проколола его клыками и жадно высосала. — Решил возродить стендап в апокалипсисе?
— С кем разговаривала? — Саймон спросил, игнорируя её вопрос и покачиваясь на ножках стула.
Чтоб ты свалился с него, подумала Эмма злорадно, враз помрачнев, и отбросила пустой пакет куда-то в сторону.