— Ни с кем, — буркнула. Не хватало ещё ему про свои галлюцинации рассказывать. — Как видишь, я тут нахожусь в гордом одиночестве. Даже паука в углу нет, чтобы составил мне компанию.
— Угу, — протянул Райли, нагнулся к столу и бросил ей ещё один пакет, который она поймала с лёгкостью. Не поверил её словам, естественно. — Я тоже голоса слышал. После обращения. Многие слышат. Кто-то друзей, кто-то родителей... Вега говорит, мутации поначалу могут вызывать галлюцинации.
— И кого ты слышал? — Эмма сглотнула, смотря не на него, в сторону, изучая едва заметную трещину в стене так внимательно, будто она была самым важным, что она только в жизни видела.
— Лучшего друга. Его звали Джонни, — Саймон пояснил спокойно. — Я с катушек слетел, когда стал вампиром. Убил всех парней на своей базе, мы были военными. Джонни тоже убил, выпил до суха. Так этот мудак месяца два ржал у меня в голове над этим и постоянно меня подъебывал, отпуская свои идиотские шуточки. Потом как-то перестал являться. Больше не приходит.
— Ты скучаешь по нему?
— Ты тоже скучаешь по кому-то. Но постепенно это... наладится.
— Сомневаюсь, — Эмма нахохлилась, как жалкий, обиженный жизнью воробушек.
Саймон вздохнул, посмотрел на это и сказал неожиданно:
— Твой брат у меня отбил девушку.
— Что?! — глаза Эммы расширились. Она рывком повернула к нему голову, уставилась на него с таким выражением, будто он только что признался, что он внучатый племянник покойной королевы Великобритании. Он сидел, раскинувшись на стуле расслаблено, с каменным выражением. И она не выдержала, рассмеялась взахлёб. — Это типа будем теперь дружить семьями? Ну ты вроде как мой вампирский папа. И он с ней... И мы теперь все... Боже, я представляю эти семейные ужины.
— Очень смешно, — Райли хмыкнул почти весело, что было для него редкостью. — Напомни мне, почему я тебе не дал сдохнуть?
— Потому что ты идиот, — захихикала Эмма, вытирая рукавом выступившие от смеха слёзы.
— Да, пожалуй, — он не стал спорить, посмотрел на неё как-то мягко, будто ему нравилось, когда она веселилась вот так. Через несколько минут молчания и её продолжающегося хихиканья добавил. — Скоро возвращаемся домой. В Ноктис. Столица дальше и сама справится. Стену почти восстановили. Маркус наладил оборону. Эрик реанимирует жизнеобеспечение Ашена. Гули успешно разбежались по пустошам...
— Скоро это когда?
— Через пару недель, я думаю. Как раз ты к тому времени научишься себя контролировать.
— А если не научусь? — Эмма посмотрела в пространство за его плечом.
Звук быстрого, сильного серцебиения в ушах заглушил на мгновение всё остальное. Не её сердцебиения, и не Райли. А Кёнига. Она до сих пор его слышала. Чувствовала этот сладкий приторный запах, ощущала медный привкус на своих губах, на языке. Перед внутренним взором текли реки крови, струились потоками сверху, покрывали стены, мебель, её саму. Она растирала её по телу и не могла перестать глотать.
— Тогда я прострелю тебе голову, — невозмутимое замечание Саймона вырвало её из видений, в которых она была богиней смерти по меньшей мере. Эмма поперхнулась воздухом, моргнула, уставилась недоуменно на то, как он оперся ладонями о колени, размеренно встал, аккуратно задвинул стул под столешницу и пошёл к выходу. — И поешь нормальной еды. Кровь не восполняет твоей потребности в калориях и витаминах.
— Ты не серьёзно... — она прищурилась.
— Попробуй выяснить, — он бросил на неё взгляд через плечо от двери.
— Идиот, — Эмма выпалила и бросила в него пакет с кровью.
Пластик стукнулся о широкую спину, отлетел на пол. Райли даже не поморщился. Вышел из комнаты, замки загремели, надёжно запирая её в одиночестве. Эмма раздражённо выдохнула. Он точно не серьёзно. Он не станет простреливать ей голову. Или станет? Он был настолько нечитаемым, что она до сих пор не могла с точностью сказать, что твориться у него в башке.
— Да пошёл ты нахер, — выпалила она и подтянула к себе коробку с овощами.
Чёртово черепастое чудовище.
***
Вечер отъезда выдался суматошным. Эмма шла по коридорам госпиталя рядом с Райли и нервничала. Вокруг сновали сосредоточенные вампиры, носили коробки с медикаментами, помогали собирать вещи, рассаживались по машинам. Внутри неё всё дрожало. Она не верила, что справится. Выходить из камеры в окружающий мир было страшно. А вдруг она всё же не сможет удержаться и разорвёт кого-нибудь? Эмма вздохнула судорожно. На ней был черный комбинезон, который ей принёс перед этим Саймон, и она всю дорогу теребила пальцами плотную кевларовую ткань на бёдрах, выплескивая таким образом свою нервозность. Также перед выходом она напилась крови до отвала. Райли вместе с одеждой принёс ей и кучу пакетов донорки, и заставил выпить всё до последней капли. При мысли о крови её после этого тошнило, но Эмма всё равно не могла заставить себя успокоиться. Если бы можно было, она бы развернулась, сбежала назад в свою камеру и закрылась там навечно, но рука Райли, лежащая на её пояснице, не оставляла ей шансов на это.