— Это не только моя заслуга, — Рейн выгнула бровь удивлённо. И правда не ожидала, что он внезапно похвалит её вот так искренне, без издевок и поддразнивания. — В Ноктисе все работают для этого... Ты тоже можешь остаться. Если тебе так здесь нравится...
Кёниг цокнул языком, опустил руки с шеи вниз вдоль туловища, покрутил головой, разминая мышцы. Постоял так немного, подбирая слова. Потом обернулся к Рейн, посмотрел на неё исподлобья, склонив к плечу голову, и уточнил язвительно:
— В качестве кого? Твоей ручной зверушки? Питомца, которого ты пьёшь и трахаешь? — он усмехнулся криво, кивнул на дыру в деревянном полу у стены от крюка. — Так зря убрала цепи. Куда теперь будешь приковывать?
— Убрала, потому что больше не хочу так! — Рейн вспыхнула. Щеки заалели краской и она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы приглушить эмоции и не сорваться на ссору. Потому что то, как он покачал головой недоверчиво в ответ на её слова, немного выбесило, чего уж там. — И не смотри так. Я прекрасно знаю, что ты думаешь. Да, раньше мне было плевать. Я думала, что я сильнее, значит могу делать всё, что мне заблагорассудится. Сейчас всё не так...
— И что же случилось?
— Ты, идиот, случился! — она нахмурилась. Кёниг фыркнул, уголок губ приподнялся в первой настоящей улыбке за этот день в ответ на привычное оскорбление из её уст. — И я хочу, чтобы ты остался.
— Зачем? — он посмотрел на неё, выгнув бровь. — Я и правда не понимаю. Я не люблю тебя. Ты не любишь меня. Мы просто трахаемся. Выпускаем пар, развлекаемся. Можешь с таким же успехом с кем-то другим кувыркаться в постели.
— Могу. Могу хоть каждый день мужиков менять и по очереди с ними трахаться, — Рейн вздохнула, встрепала пальцами длинные волосы, откинула их за спину. — Вот только вряд ли кто-то другой будет так сильно бесить меня, доводить до белого каления, раздражать и... заставлять хотеть стать лучше... Мы потеряли слишком много в этой войне. Вампиры погибали. Погибали люди... Я видела там, в Ашене, как мои друзья... мои товарищи... умирали, защищая своих питомцев до последнего. Филлип умер, спасая твою сестру... Значит, она для него была важнее жизни... Значит, это чего-то стоило и что-то значило. Намного больше, чем просто хозян и питомец. Я бы тоже защищала тебя там до последнего, если бы пришлось. Даже если это делает меня сейчас в твоих глазах дурочкой. И я не собираюсь говорить, что это любовь с первого взгляда или охуеть какие чувства вдруг вспыхнули... Просто я хочу быть лучше рядом с тобой, и это тоже чего-то да стоит, как я думаю... Я хочу изменить всё в Ноктисе. Это не будет быстро, это не будет легко, но я хочу попробовать. Я хочу, чтобы вампиры и люди попытались стать чем-то большим, чем просто владельцами и бесправной собственностью. Я не умею правильно... Я уже не помню, как это делается правильно. Но ты — человек, и ты можешь показать мне это, если останешься. Показать, как жить на равных и без насилия. Ты можешь говорить за людей, быть их голосом. И я буду прислушиваться, обещаю. Вместе мы справимся. Я не буду пить твою кровь, если ты не хочешь. Мы даже можем больше не трахаться, господи. Хотя я и была бы очень расстроена таким решением. Но оставайся. Чтобы вот такого... — она тоже кивнула на место, где были раньше цепи, — больше здесь не было. Помоги мне сделать это место справедливым для обеих рас. Не только для вампиров.
Кёниг выслушал её монолог молча. Молчал и после того, как она закончила говорить. Он бы соврал, если бы сказал, что не думал об этом. Остаться здесь. Это было бы самым лёгким решением. Не скитаться по пустошам, в грязи, холоде, голоде, в опасности, заигрывая со смертью. Обрести что-то стабильное. Крепкие стены, дающие защиту. Крышу над головой. Возможность больше не думать о том, где переночевать и что съесть на ужин. Свой дом. Своё место в этом мире. Он знал, что Эмма точно здесь останется. Они разговаривали с ней на эту тему. Она сказала, что Райли спас ей жизнь, и теперь она ему обязана. И что она не бросит его одного на произвол судьбы в компании с Рейн, чтобы она снова его мучила. Кёниг даже разозлиться тогда на неё не смог толком. Только рассмеялся и покачал головой. Потому что сам виноват был, чего уж там. Вырастил на свою голову поборницу справедливости и защитницу. Вот она и подобрала под своё крыло обиженного и несчастного.