— Ты не ревнуешь? — Кёниг выдохнул, успокаиваясь, посмотрел на неё. Она снова поерзала, перекинула ноги через его бедро, поворачиваясь к нему боком. — Что он с ней...
— Нет, не ревную, — Рейн покачала головой задумчиво. — Я люблю Саймона. Не как мужчину уже наверное, просто как самого близкого мне человека. Он заслуживает счастья. А любовь ведь в этом и заключается: желать любимому человеку счастья, даже если оно будет не с тобой. Правда же?
— Тогда ты гораздо добрее меня, как ни странно, — Кёниг хмыкнул и посмотрел туда, где его сестра заливалась смехом, убегая между грядками с цветами от Саймона. — Я хочу выбрать себе помощников. Из числа людей. Раз уж мы строим новое общество, то в совете Ноктиса вампиров и людей должно быть поровну, — он усмехнулся, покосившись на неё сверху вниз, когда она развернулась рывком к нему всем корпусом настолько стремительно, что чуть не свалилась с парапета при этом. Продолжил, старая держать серьезный тон. — И я хочу право вето. Если твоё решение будет затрагивать принципиальные аспекты жизни человеческих граждан Ноктиса, мы должны иметь возможность это ветировать и вернуть на дообсуждение.
— Договорились, — она согласилась, расплываясь в улыбке. — Но если это касается выживания вампиров, например донорство крови, то это не должно саботироваться намеренно.
— Принимается, — Кёниг кивнул. — Люди будут сдавать кровь на нужды города. Но что касается личного кормления, тут у них должен быть выбор, кого они хотят видеть своим рецепиентом. И если человек не хочет, то вампир не должен иметь права принуждать к кормлению или сексу.
— Идёт... — Рейн положила ладони ему на шею, облизнула губы поддразнивающе и добавила, смотря на него из-под ресниц. — А один конкретный представитель человечества уже выбрал себе рецепиента? Ну для того там, что после кормления...
— Он продемонстрирует это на практике после ужина, — Кёниг ухмыльнулся, встал с парапета одним плавным движением, потянул её за собой и поднял на руки. — Потому что рецепиент бесит его до чертиков на голодный желудок.
Смех Рейн разносился по дому, пока они спускались по лестнице. Это нельзя было назвать любовью пока наверное. Всего лишь взаимное притяжение и начало чего-то большего, чем просто сотрудничество. И им предстояло сделать ещё так много всего, чтобы в новом мире все могли жить наконец в мире и согласии. Потому что слишком много было всего потяряно. Слишком много всего разрушено. Но если прямо сейчас хотя бы три конкретные пары были счастливы, то может быть жизнь была не такой уж и плохой штукой, как многие думают.
Конец